Стань моим завтра

Мы прошли несколько кварталов до 79-й улицы, и Зельда окинула взглядом представшее перед нами массивное здание с величественными колоннами по обе стороны от огромного арочного входа.

– Американский музей естественной истории, – проговорила она.

– Нет-нет, – сказала она. – Просто… Не ожидала, что на первое свидание мы пойдем в музей.

Я закусил щеку, чтобы не рассмеяться.

– Я уверен, ты будешь в восторге! Сейчас здесь проходит выставка образцов грязи времен цивилизации майя. Мне уже давно не терпится это увидеть.

– Образцов грязи, говоришь?

– Ну да! Этой грязи сотни лет.

Она изумленно смотрела на меня еще пару мгновений, а потом стукнула кулачком по руке.

– Вот дерьмо, а я чуть тебе не поверила!

– Возможно, дерьмо там тоже есть, – заявил я, пока мы поднимались по ступенькам. – Древнее дерьмо, оставшееся от древних коров.

Она закатила глаза, а я взял ее за руку и повел по музею. Мы остановились у входа в галерею, и я взглянул ей в лицо, чтобы увидеть реакцию. Когда она прочитала табличку с названием, ее взгляд потеплел.

– Оранжерея Бабочек, – проговорила она, и на ее губах заплясала улыбка.

– На грязь придется посмотреть в другой раз, – сказал я и повел ее внутрь.

Мы сняли верхнюю одежду, шарфы и шапки и повесили их на крючки. А в следующее мгновение мы попали в тропический рай.

– О господи, – произнесла Зельда. – Здесь так тепло, градусов 25, не меньше!

Мы как будто зашли в портал и перенеслись из Нью-Йорка в леса Амазонки. Вокруг нас росли насыщенно-зеленые папоротники, растения с широкими листьями и деревья, усеянные яркими цветами.

И повсюду летали бабочки.

Воздух был наполнен бабочками всех возможных цветов, разнообразных размеров и форм. Они перелетали с листка ни листок и стайкой вились вокруг цветов и маленьких блюдец с сахарной водой, свисавших с веток.

– Замри, – сказала Зельда, постучав меня по плечу. – Не двигайся, просто поверни голову.

Я обернулся и увидел бабочку в пяти сантиметрах от своего подбородка. Пару мгновений она похлопала ярко-синими крылышками в черной обводке, а потом улетела и затерялась в окружавшей нас зелени.

– Лучше, чем грязь? – поинтересовался я.

Зельда смотрела, как ей на запястье садится бабочка-монарх.

– Это лучшее свидание на свете, – сказала она.

Я наклонился, чтобы поцеловать ее сладкие, теплые губы. Я целовал ее в тропическом лесу, вокруг которого простирался зимний бетонный Нью-Йорк, и чувствовал себя так, словно могу отправиться куда угодно.

Мы провели там почти час, а потом зашли в ресторанчик пообедать. Мы сели за маленький деревянный столик; с потолка свисали винтажные лампы, и их свет отражался от белой плитки на стенах.