Стань моим завтра

У меня с трудом получилось вставить ключ в замок. Как только за нами хлопнула дверь, я сжал Зельду в объятиях.

Я прижал ее к стене и приподнял, чтобы было удобнее ее поцеловать. Я не мог насытиться сладкими, пряными поцелуями этой женщины с огромным сердцем, полным огня.

Зельда обхватила мою талию ногами и, обняв за шею, ответила на поцелуй. После каждого нового движения наших губ из ее горла вырывались тихие стоны, полные желания.

Я отнес ее на кровать и оторвался от нее, чтобы снять куртку и рубашку. Пока я сбрасывал с ног кроссовки, Зельда сняла свой мягкий черный свитер.

Ее волосы шелком рассыпались по бледной коже плеч и прикрытой лифчиком груди.

– Черт, Зельда, – проревел я, срывая с нее юбку и опускаясь на колени, чтобы прижаться губами к ее трусикам.

– Бекетт, о, господи… Подожди. – Она взяла меня за плечи и притянула к себе. – Нет, мне нужен ты. Нужен прямо сейчас…

Я стянул с нее трусы и, стоя на коленях, еще раз приподнял ее и подвинул чуть дальше к спинке кровати, чтобы было за что схватиться. Зельда снова обняла меня ногами, затягивая внутрь себя. Одно плавное движение, и я провалился в плотный жар ее тела.

– Боже, Зельда. Как же с тобой хорошо.

Она обхватила мою талию еще крепче.

– Это все, – выдохнула она. – Это все, чего я хочу. Больше не нужно ничего.

Наши тела задвигались в такт друг другу. Я уцепился за спинку кровати, погружаясь в Зельду все глубже и покрывая ее короткими, отчаянными поцелуями, пока она не укусила меня за шею. А в следующее мгновение она достигла оргазма и выкрикнула его в мою кожу.

Легкая боль от укуса пронеслась по моему позвоночнику и воспламенила удовольствие, которое копилось внутри меня. Я кончил так, как не кончал никогда раньше, отдавая ей всего себя и дрожа от разрядки.

Я опустился на колени, все еще не выходя из нее, заскользил ладонями по влажному шелку ее спины и погрузил пальцы в ее волосы.

Я склонилась над работой, аккуратно добавляя последние штрихи к кадрам с детской площадкой. Растушевала тени, подрисовывала маленькие детали. Записку на куртке связанного цепью извращенца. Страх, искажающий его лицо.

Эти последние несколько дней работа текла замечательно. Бекетту прекрасно удавалось придавать истории и персонажам динамику.

Он знал, как выразить многое, использовав всего пару слов. Я этого никогда не умела, но это было необходимо, учитывая тот факт, что в комиксе не очень-то много места для текста.

Думая о литературном таланте Бекетта, я то и дело вспоминала о его письмах для миссис Джей и задавалась вопросом, о чем он ей пишет. Я знала, что он никогда не просил у нее прощения, но мне было интересно, рассказывает ли он о своей жизни. Или обо мне.

Я понимала, что никогда его об этом не спрошу. Эти письма были слишком личным делом.