Стань моим завтра

– Где его велосипед? – спросила я, подходя к двери.

Уэс покачала головой.

– Разбит всмятку. На починку уйдет почти столько же денег, сколько и на покупку нового.

– А сколько стоит новый?

– Нормальный велик? Минимум тысячу двести баксов. – Он покачал головой. – Да, и не говори. Но пока можно об этом не беспокоиться. Он все равно не сможет ездить, пока не заживет щиколотка. Две недели и ни минутой меньше.

Он поцеловал меня в щеку.

– Звони, если что-то понадобится.

Уэс ушел. Я прислонилась спиной к двери и судорожно выдохнула.

Я пошла на кухню и сделала импровизированный пакет со льдом из кухонного полотенца и упаковки замороженного гороха.

Присев на краешек кровати, я положила сверток на забинтованную щиколотку Бекетта.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

– Все нормально, спасибо.

– Тебе нужно что-нибудь еще? – мягко спросила я.

Он открыл глаза – так медленно, будто они весили по пятьдесят килограммов.

– Да, Зэл. Мне нужны те три тысячи долларов. Чтобы купить новый велосипед и оплатить осмотр в гребаной больнице. А тебе нужно подписать контракт.

Где-то с минуту я просидела молча. В моем сердце снова вспыхнул гнев, но тут же начал сходить на нет, и внезапно я ощутила себя очень усталой.

Аккуратно, чтобы не задеть локоть Бекетта, я опустилась на кровать рядом с ним. Он поморщился, а потом приобнял меня одной рукой.

– Я не хочу делать это без тебя, – проговорила я. – Должен быть другой выход. Это же наша общая работа, так ведь?

– Не в этот раз, Зэл, – сказал Бекетт. – Мне нужны деньги. Это мое решение.

– Но мы же хотели заниматься этим вместе. Мы можем отнести роман в другое издательство, как ты и говорил. Будем пытаться, снова и снова. Попробуем устроиться на фриланс.

Мы сможем найти издателей, которым плевать на твое прошлое.

– Но все это время мне нужно будет работать, Зэл. А для этого мне понадобится новый велосипед.

– Я могу работать в две смены. Или найти вторую работу, пока тебе не станет лучше. Мы накопим на велосипед.

– Я не позволю тебе отказаться от своей мечты, – медленно и четко проговорил Бекетт. – Ее исполнение – прямо перед тобой, Зэл. Осталось лишь протянуть руку. Если ты не…

Он покачал головой. Хоть он и сохранял каменное выражение лица, я могла прочитать все по его глазам.

Я знала, что он скажет. Если я не подпишу контракт, он никогда не простит себя за это, и его будет грызть чувство вины. И не исключено, что это скажется на наших отношениях.

Я вспомнила совет Тео. Он говорил прислушаться к сердцу, а сердце говорило мне, что, несмотря на все аргументы Бекетта и несмотря на мое желание увидеть роман «Мама, можно?…» в печати ради Розмари, делать это одной было неправильно.

У меня зазвонил телефон. Я вылезла из кровати и, раздраженно вздохнув, взяла телефон с кухонного столика.