Стыдные подвиги

Если ты на хате — значит, на хате. В пути — значит, в пути. У блядей — значит, у блядей…

— Меня ищет милиция. Я не дурак ходить по блядям.

— Ты дурак, что не ходишь. Веди нормальный образ жизни. Ходи по блядям, — решительно рекомендовал Толя Далидович. — Расслабляйся. Если тебя поймают — скажешь им, что ни от кого не бегал, жил в свое удовольствие…

— Я вообще не собираюсь им ничего говорить.

— Придется. Моему брату в девяностом году провод в жопу засунули, а другой конец — в розетку. Пришлось все подписать.

— Значит, и мне засунут?

— Провод, — сказал я. И уточнил: — В жопу.

Я опять ему налил. Четвертая доза расслабила его, и он улыбнулся.

— Не грусти. Конечно, бляди — это не главное. И провод в жопе — тоже. Главное вот в чем. Если Московский уголовный розыск находится на Петровке, 38, — поселись на Петровке, 37. Или на Петровке, 39. Понял принцип? Чем ближе ты к милиции — тем больше у тебя шансов. А ближе всех к милиции находятся честные граждане. Живи как честный гражданин. Будь вежлив, будь культурен. И всегда улыбайся. Москва — жестокий город, сам знаешь; хамы и прочие черти будут портить тебе жизнь — а ты улыбайся, понял?

Разумеется, я не сидел в потайной квартире с утра до вечера. Продолжал работать, не снижая темпа. Чтоб не подвергать опасности весь банк, меня отселили в отдельный офис, и я руководил процессом по телефону и факсу. Чаще по факсу. Телефонный разговор легко подслушать, а посланную факсом записку перехватить невозможно. Пришлось принять и другие меры предосторожности. Например, с женой я тоже общался только по телефону. Собственно, и с Далидовичем контактировать было нежелательно — если рубить концы, то все; если уходить на дно, то в самую тину, в омут, — но я контактировал. Вокруг меня крутилось восемьдесят человек, — никакая силовая структура не станет следить за восемью десятками фигурантов, чтоб изловить одного малолетнего финансиста.

Все это — тайный офис, накорябанные левой рукой факсовые послания, постоянные проверки по выявлению «хвоста» — было бы игрой, детским садом, джеймсбондовщиной, если бы не стоявшие на кону суммы. Тридцать-сорок миллионов долларов месячного оборота. Джеймс Бонд отдыхал, господа.

А я, несмотря на то что меня искала милиция, был счастлив. Напряжен, зол, измотан, тощ, прокурен — и счастлив. Секрет счастья давно разгадан: человек счастлив, если ему интересно жить.

В первый вечер я пошел по неверному пути. Купил в аптеке пачку ваты и уселся перед зеркалом. Изготовил два десятка тугих шариков размером с половину мизинца, подсветил себе настольной лампой и затеял серию экспериментов. Сначала подложил за щеки, к нижним деснам. Потом добавил еще под верхнюю губу. Потом даже в ноздри сунул, пытаясь изменить форму носа. Ничего не вышло. Только посмеялся.