Святой Грааль

В лагере закричали, громко загремели копыта… Кто-то пронесся через костер, расшвыривая горящие уголья. Спящие хазэры вскакивали с жуткими воплями — на них горела одежда, не шелохнулись лишь одурманенные сомой-мухомором.

Олег бросал тревожные взгляды на темное небо. Светлое пятно луны исчезало в быстро бегущих тучах, в другой раз высвечивалось чересчур ярко, грозя вывалиться на чистый участок неба. Тогда он окажется как на ладони!

Он отбежал еще, присел на корточки, всматриваясь и вслушиваясь, определяя, кто где и сколько их, куда скачут. Карганлак не показывался, хотя дважды Олег слышал его зычный рев.

Он потихоньку начинал пробираться в ту сторону, однако голос вождя вскоре раздался с другой стороны, словно Карганлак чуял опасность, скрывался, пробовал увести в засаду…

Суматоха не прекращалась: трупы отыскали, теперь прочесывают всю долину! Олег начал потихоньку отступать к своей горе. Топот копыт или бегущих ног всякий раз предупреждал загодя, он падал на землю, сливался с кочками, сам изображал валун, одного набежавшего хазэра вынужденно оглушил кулаком по голове — дурень налетел чересчур стремительно, не дал уклониться.

Томас и Горвель не ложились, всматривались в далекие костры. В двух шагах сосредоточенно сопел чернобородый вожак разбойников: точил кривой меч, осторожно трогал толстым как копыто ногтем, снова любовно водил по лезвию шероховатым камнем.

— Велика отвага твоего друга, — заметил наконец Горвель. — Цивилизованный человек не рискнул бы так, но он язычник, как и дикие хазэры! Друг друга стоят.

— Он достаточно цивилизован и достаточно культурен, — отрезал Томас.

 — Он знает Священное Писание, хоть и не признает. Иной раз мне кажется, что он встречался со всеми великими пророками, настолько хорошо знает их речи и даже мысли!

— Тогда он продал душу Сатане, — сказал Горвель убежденно. — Ты уверен, что это вообще не Сатана? Или не один из его слуг? Не самых малых! Проделывает иной раз такое, что сомневаюсь: под силу ли человеку…

Томас призадумался, затем лицо его просияло:

— Он брал в руки Святой Грааль! А нечистый помыслами его не коснется. Кстати, сумеешь ли взять ты сам?

Горвель отвернулся, долго смотрел в темень.

Наконец голос его прозвучал ровно, уверенно, словно он чуял могучие силы за спиной:

— Я отношусь с почтением к чаше с кровью Христа, не лапаю грязными пальцами. Когда вернусь в свой замок… старый или обрету новый, то священник отпустит мне все грехи, грешки и прегрешения. Тогда и возьму.

— Долго придется исповедоваться, — сказал Томас. — Состаришься!

Чачар, что спала под его плащом, беспокойно задвигалась, что-то прошептала.