Святой Грааль

Он рухнул на постель, повозился, уже начал было похрапывать, как вдруг полог бесшумно отодвинулся, в шатер вступил Самота. Лицо вождя было смущенное, он теребил разорванную на груди рубаху:

— Простите, дорогие гости… Потревожил, но у нас новость. Только что прибыли гонцы от великого султана.

Томас насторожился, пощупал в изголовье мешок с чашей. Олег молчал, испытующе рассматривал вождя.

— Говорят, что из их тюрьмы удалось сбежать двум опаснейшим преступникам.

— Ну-ну, — поторопил Томас.

— Описали внешность, приметы… Словом, вас обоих.

Томас напрягся, подвинул ближе меч.

— Что мог ответить? Кто-то из моего народа тут же сказал, что оба человека, чьи приметы совпадают, у нас в лагере. Наши гости. Тогда гонцы султана потребовали вашей выдачи!

— Ну-ну, — поторопил Томас.

Самота запустил пятерню за пазуху, почесался, что-то выловил, раздавил крепкими ногтями. Ответил буднично:

— Не думаю, что от султана.

— Почему? — спросил Томас быстро.

— Султан не станет требовать от того, кто не является подданным. Или данником. Урюпинцы никому не подчиняются! Мы — вольное племя.

Он захохотал, гордо выпятил худую грудь. Томас не убирал руку с меча, посматривал по сторонам, прислушивался, косил глазом на Олега. Вождь сказал с явным удовольствием:

— Я тут же вывел их на чистую воду. Пришлось признаться, что приехали издалека, вовсе не от султана. Объяснили, что вас присудили в Персии к четвертованию, в Индии — к сожжению, в Мезии должны заковать живыми, в Иудее — побить камнями, в Константинополе — распять на кресте… Что-то где-то еще, но все не запомнил. Виноваты в растлении малолетних, святотатстве, кровосмешении, разрушении храма Силула…

Томас покачал головой:

— У меня бы жизни на все не хватило! Возможно, это калика? Он старше, да и побывал везде.

Олег подумал, почесал в нерешительности в затылке:

— Когда это я рушил храм Силула? Я тогда был вовсе на другом конце Ланки!

Вождь кивнул с облегчением:

— Я так и понял, что преувеличили. К тому же не наше дело мешать людям жить так, как хотят. Мы не вмешиваемся в чужие обычаи. Нам боги ясно велели: не мешай другим!

— Они уехали? — спросил Томас сдавленным голосом. Он не выпускал меч.

— Сказали, что за ваши головы объявлено вознаграждение. В рупиях, динарах, гульденах, золотых кольцах, перьях страуса, слоновой кости, даже каких-то кунах… В общем, по мешку золота за каждого.

В спертом жарком воздухе шатра повеяло холодом. Человека с легкостью убивают за одну монетку, даже не золотую, а здесь некто могущественный с легкостью швыряет два мешка золота, желая чтобы заказ был выполнен со всей тщательностью и услужливостью.

— Семеро? — спросил Томас перехваченным горлом. Олег кивнул.