Святой Грааль

А в нем, как ты знаешь, надо уходить от мирских дел.

— Особый случай! — вскрикнул Олег.

Он снова пугливо оглянулся через плечо. В той стороне уже слышался глухой гул, земля подрагивала. Старик ответил сурово, Томасу в скрипучем голосе послышалась насмешка:

— Для тебя? Соблазны принимают разные личины, сам знаешь… Мы вышли из мирских деяний…

Из-за гребня донесся мощный рев, послышался треск ломаемых кустов, со склона вниз на дорогу вылетели камни, обгоняя обрушивших их чудовищ. Томас поднялся на слабых ногах, вытащил меч и встал на краю дороги:

— Сэр калика!.. Разве не сражались только вдвоем?

Олег в бешенстве оглянулся на старика, за тем в молчании плотной толпой стояли калики.

Их глаза были пустые, погасшие, худые жилистые руки сжимали толстые посохи, ветер брезгливо шевелил лохмотья. На Томаса пахнуло нечистыми телами, он повел благородным носом и отодвинулся на самый край дороги.

— Да, — вздохнул Олег. — Сэр Томас, последний наш бой!..

Он медленно вытащил громадный меч, устало подошел к Томасу. Томас косился на печальное лицо спутника, на котором не было ни тени страха, лишь смертельная усталость, чувствовал гордость, что Пречистая Дева послала такого мужественного друга.

Пусть погибнут, но до последнего вздоха будут сражаться. Пусть звери из ада непобедимы, но настоящий человек не уйдет из жизни так просто, до последнего мига надо драться, лягаться, даже кусаться, чтобы не дать Сатане легкой победы!

Земля задрожала. Зеленый покров холма исчезал, накрываемый серо-зеленой волной: стоял треск, грохот, сыпались камни, а за чудовищами оставалась черная взрыхленная земля — кустарника больше нет, веточки и даже листья уничтожены, вместе с камнями вбиты в землю.

Томас расставил ноги шире, бросил Олегу подбадривающий взгляд — последний в этой жизни! — взял меч обеими руками. Чудовища неслись с горы неудержимо, лишь одно, завидев на пути блистающую железом фигурку рыцаря, приняло ее за вкопанный в землю железный столб и попыталось остановиться, но лишь уперло лапы впереди себя в землю, так его несло вниз, вспарывая, как четырьмя гигантскими плугами, склон холма.

Томас заорал, нагнетая в себе боевую ярость, шагнул навстречу. Зверя донесло вплотную, и Томас с воплем обрушил меч на покрытую костяными плитами огромную голову.

Брызнули, как мелкие, серебристые рыбки, осколки, меч едва не вывернуло из рук, будто со всего размаха ударил по наковальне. Пальцы заныли, онемев. Томас с трудом удерживал отяжелевший меч, во рту стало холодно и сухо, а сердце перестало биться. Из трех толстых рогов на морде зверя осталось два, на месте третьего торчал срубленный наискось пенек. Чудовище оскорбленно взревело, ринулось на противника. Томаса опалило жаром, в тот же миг полетел на землю — зверь задел его боком.