Святой Грааль

То бишь, Оловянных Островов… Британии… Саксоанглии…

Томас изредка подбрасывал в огонь сухие ветки, бережно и любовно водил, сидя перед костром, точильным камнем по стальному лезвию. Меч держал на коленях, ощупывая от кончика до крестообразной рукояти, где в основании ручки умелым оружейником, который заодно подковал коня и выправил нагрудную пластину, вделан гвоздь — порыжевший от крови Спасителя, с расплюснутой шляпкой, кривой, но чудодейственный — Томас всякий раз, как вспоминал о нем, ощущал трепет в теле и прилив сил.

Он медленно чиркал шершавым камешком по лезвию.

Его рыцарский меч перерубал железную рукоять булавы и рассекал стальной шлем, но зато кривые сарацинские сабли, с которыми впервые познакомился на Востоке, рассекают подушку, поставленную стоймя! Хорошая сабля сарацина обязана рассечь легкую вуаль, тончайший женский волос. Стыдно сказать, но изящество сарацинского оружия нравилось Томасу все больше, свой английский меч иной раз казался молотом.

Бережно водил камешком, подносил лезвие ближе к огню, всматривался. Послышался шорох, Томас мгновенно отпрянул от огня и ухватил меч за рукоять, но перед глазами, ослепленными полыхающим костром, в черной тьме ярко блистали плавающие искры.

Запоздало вспомнил, что калика никогда не садится на страже лицом к огню.

Сзади по голове ударили, как по наковальне, в ушах полыхнуло жарким огнем. Он привстал, замахнулся мечом, но кто-то тяжелый прыгнул на спину, ударил снова, и Томас провалился в тьму.

Сквозь шум крови в ушах он услышал голоса. По-прежнему выгибался темный купол с крупными звездами, костер чуть прогорел, потрескивал угольками. В красноватой полутьме возникали и пропадали темные силуэты, позвякивало железо.

Фыркали невидимые кони, трещали кусты.

Над Томасом из темноты нависло хмурое лицо — широкое, с выступающими скулами. Блестящие от возбуждения глаза быстро оглядели пленника, губы раздвинулись, обнажая желтые изъеденные зубы:

— Этот цел… Второй нам стоит троих, но успели… Как думаешь, нам заплатили верно?

Странный гортанный голос из темноты ответил зло:

— Раньше я думал, что переплатили!.. Теперь сомневаюсь.

— Сонными. А если бы проснулись вовремя?

Человек отошел от Томаса:

— Что сделано, то сделано.

Но ты прав, можно бы потребовать больше. Хоть нас и предупреждали, но я таких еще не встречал!

Томас шевельнулся, проверяя веревки. В затылке вспыхнула резкая боль, а в висках застучали молотки. Толстая веревка туго стягивала руки, ноги тоже не двигались. Рядом послышался стон. Томас повернул голову, ему захотелось умереть от стыда: в трех шагах лежал, уткнув в землю залитое кровью лицо обнаженный до пояса калика. Его руки были туго стянуты за спиной толстой веревкой в несколько рядов, как и ноги.