Тайна рождения

Не пойму я, чего она так за тебя держится?

— И я не пойму, — искренне сказала Варя. — То ли это милость барская, то ли наоборот…

Глаша накинула пуховый платок:

— Ладно пойду я, а то еще вернутся, неровен час. — Она оглянулась на пороге. — А ты, Варька, с лица совсем не подурнела! Знать, мальчишечка у тебя народится. Девки-то, говорят, материну красоту забирают…

Варя улыбнулась и погладила живот:

— Я знаю, что сынок у меня будет. Я его и безо всяких примет чую.

— Может, и так, — с сомнением отозвалась Глаша.

Когда она скрылась, Варя доела все, что ей было принесено, выждала еще немного, чтобы Глаша ушла подальше, а потом запела. Даже в тесной избе ее голос звучал сильно и рвался наружу через маленькое оконце, которое барыня разрешила открыть. Варя высовывала туда голову, чтобы подышать свежим, морозным воздухом. Выгребная яма здесь была сделана не отдельно, а в виде маленькой пристройки к домику, и Варе все чудился зловонный запах оттуда, хотя Глаша вроде ничего не почувствовала.

Варя подошла к окну да запела так, что у самой сердце защемило. Холодный воздух не пугал ее, только бодрил. Ей мерещилось, что она, как бывало, поет на Масленице, а где-то рядом уже исходят паром блины да подружки держат для нее кружку с горячим чаем, чтобы потом горло погреть. Весело у них в деревне провожали зиму! И на ледяной столб мужики лазили за кирзовыми сапогами, и на тройках с бубенцами по такому случаю катались, и частушки пели. В Варином голосе зазвенели слезы: неужели она навсегда лишилась всего, что так любила? И за что? Да за любовь же: запретную, преступную, но не бесами нашептанную, а Богом посланную. Может, как испытание, которого она не выдержала. Ей следовало, влюбившись в барина, держаться от него подальше да любовь свою втайне баюкать, а она поддалась искушению. Вот сполна и наказана теперь… Только почему ее люди должны наказывать? Разве Елена Павловна — ангел на земле, чтобы суд такой чинить?

«Она — жена законная, — напомнила себе Варя. — На ее стороне вся правда. Это я для них разлучницей чуть не стала, а она в своем праве».

Ей вдруг показалось, что она спит. Или чувств лишилась да видит то, чего быть не может: из заснеженного леса вдруг выбежал сам Владимир Иванович в распахнутой шубе и бросился к избушке.

— Я здесь! — вскрикнула Варя и бросилась к двери.

А он уже отпер ее и ворвался в домик:

Обхватил ее, не снимая шубы, обдал морозным духом. Варя так и обмерла вся, едва удерживаясь на грани сознания. Его озябшие губы слились с ее, нетерпеливо раскрывшимися навстречу.

— Я ведь голос твой услышал, — горячо прошептал граф. — Уже в Петербург отправился, мимо проезжал… Твой голос ни с чьим не спутаешь.