Танцовщица в луче смерти

Чего дочка родная не несет мамочке деньги в мешке. Так я отвечу. А за что? За то, что родила, сама не помню от кого? За то, что она ребенком меня, пьяную вусмерть, тащила со двора сюда, в наши хоромы прекрасные? Я ее маленькой не помню. Все в тумане. А она помнит меня еще как. Ненавидит. Так я понимаю. Так что, Серега, ты ее не суди. Досталось ей по полной программе... Как-то из школы пришла – вся избитая в кровь. Легла на этот диван, лицом к стенке, молчит, я ее развернула к себе: глаза сухие, только горят, как угли. Посмотрела на меня и говорит: «Ты зачем меня родила? Я жить не хочу». Поняла я, что избили ее из-за меня. Сучки малолетние. Дразнили, издевались. Одна она такая в классе была. Нищая, заступиться некому. Я ей сказала тогда: «А не знаю, зачем. Я сама не знаю, зачем живу».

– Тяжелая история. Как же она из этого выбралась?

– Танцевала она хорошо. Никто не учил. У нас сроду радио – телевизора не было. А она иногда поет тихонько, кружится, даже мне ясно было, что способность есть. В общем, в какой-то кружок ее взяли. Учительница ей костюм даже подарила, Витка его каждый день смотрела, чистила, в старую простыню заворачивала... Стали ездить выступать. В классе восьмом уже это было. Ну, потом вдруг какие-то вещи у нее стали появляться. Я честным делом подумала: не ворует ли. Вдруг ее с мужиком встретила. Взрослый, приличный такой. Я ломанулась от них, чтоб он меня не увидел... Ночевать она часто перестала приходить. Потом другой ее ждать начал... На выпускной вечер ей кто-то – уж и не знаю, кто, – шикарное платье подарил. Она и не подозревала, что я ходила смотреть. Спряталась в зале в каморку, где ведра с тряпками держали... Ну, думаю, твой, дочка, час пришел. Как лебедь она была среди одноклассниц-шмакодявок. Волосы в белый цвет уже после школы покрасила. А потом ей квартиру подарил кто-то. Вроде четырехкомнатную. Переехала... Как живет? Расскажи теперь ты.

– Я знаю ее пару недель, если честно. Дома у нее не был еще. Просто встречались. Необычная она, немножко странная. Решил что-нибудь узнать. Вот и узнал.

– А как же ты меня нашел, я не понимаю.

– Да легко это. Она ж тут зарегистрирована. Да, у нее уже фамилия Корнеева.

– Серьезно? А я и не знала, что она до сих пор прописана. И про фамилию. А так можно – жить там, прописана тут?

– Конечно. Та квартира – в ее собственности, – Сергей долил Алле вина, она выпила залпом и улыбнулась, прикрыв рот ладонью.

– А говорила: зачем меня родила... Вот она, Витка Селезень, как всем носы утерла.

– Это точно. Алла, а у вас еще родственники есть в Москве?

– А если лучше вспомнить?

– Ты про что, не пойму?

– Да приехала в Москву из вашей деревни Нина Вешняк. Она вам вроде двоюродной племянницей приходилась?

– А, Нинка. Я и забыла. Да ее, наверное, уже нет в Москве. Да, дочка брата двоюродного.