Танцовщица в луче смерти

Он смотрел на сцену, где поп-звезда, закончив петь под фонограмму, радостно приглашала к себе желающих изобразить подтанцовку. Несколько человек охотно прыгнули, они все не в такт плясали и подпевали. В зале веселились.

– Чисто дети, – произнес Сергей и посмотрел на Артема. Тот явно был мыслями не здесь. – Эй, – Кольцов пощелкал пальцами перед глазами приятеля. – Будем приземляться? Скоро наши танцорки выйдут.

– Да-да, – рассеянно ответил Артем. – Я понимаю. Я думал о том, что ты сказал. Вычислил наиболее весомый фрагмент. То есть человек может жить абсолютно спокойно, безмятежно, общаться с людьми, которые вроде бы к нему хорошо относятся... И совершенно не догадываться о том, что существует какая-то причина в нем или в них, по которой они хотят его уничтожить. Растоптать, стереть, закопать... Если бы мы могли, к примеру, понять, что это за причина, тогда поняли бы, как искать убийцу Нины... Я глупости говорю?

Сергей какое-то время смотрел на Артема молча, сочувственно, как бабушка на кашляющего внука. Потом вздохнул.

– Да. Отдохнуть с тобой не удастся. Я думал, мы дождемся юмористов, посмеемся. Всем хорошо, между прочим... Нет, ты не глупости говоришь. Ты говоришь о скрытом мотиве. Но в подобных преступлениях бессмысленно искать мотив, особую причину. Так поступают и с исключительно красивыми девушками, и с самыми обычными. Со скромными и проститутками. И искать приходится не мотив, не причину, а того скота, который может прятаться в нормальном с виду мужике. Эти двое, которые тебе кажутся похожими на убийц, – они, конечно, не сюрпризы с бантами, но и у них на лбу ничего не написано. И они при всей своей туповатости прекрасно поймут, в случае чего, что нам нечего им предъявить. Срез найденного у захоронения волоска – это фишка для сериала. У нас нет ни волоска, ни, соответственно, среза. Мы взять их смогли бы только в случае твоей стопроцентной уверенности. И тогда проверять по полной программе: экспертизы, сперма и т.д. Может, и срез волоска. Но нет такой уверенности, правда?

– У меня неважное зрение, – виновато пробормотал Артем. – И был я тогда, конечно, в тумане... Вот и они, – добавил он упавшим голосом. – Танцорки, как ты говоришь.

Четыре девушки в больших черных мужских плащах стояли на сцене, лениво и небрежно покачиваясь под медленное танго. Потом одна из них неторопливо, не прекращая движения, освободилась от плаща. Остальные последовали ее примеру. Девушки остались в черных облегающих костюмах. Музыка изменилась, движения стали резче и выразительнее. Вскоре они, переступив через черные пиджаки, приблизились к краю сцены. На них остались брюки, жилеты и галстуки на голых шеях. Они прямо и пристально смотрели на сидящих за ближайшими столиками мужчин. Что-то завораживающее было в этом номере.