Те, кто уходит и те, кто остается

Мы выгрузили багаж, я с особой тщательностью привела в порядок себя и дочерей, и мы отправились в квартал, к моим родителям. Что я собиралась предпринять? Надавить на Элизу авторитетом старшей сестры, получившей образование и удачно вышедшей замуж? Заставить ее бросить его? Сказать: «Я с детства знаю, что такое Марчелло. С того дня, как он схватил меня за запястье, пытаясь затащить в свой «милличенто», и порвал мамин серебряный браслет. Поверь, это жестокий и похотливый человек»? Да, именно так. Я была настроена решительно, и у меня была цель – вытащить Элизу из этой западни.

Мать очень тепло встретила Пьетро, потом начала дарить подарки девочкам, выдавая по одному: «Это Деде от бабушки, это – Эльзе». Подарков было много, и дочки были счастливы. У отца от волнения охрип голос, мне показалось, он похудел и пресмыкается еще больше, чем раньше. Я ждала, когда выйдут братья, но оказалось, их нет дома.

– Они все время на работе, – сказал отец без воодушевления.

– А чем они занимаются?

– Вкалывают, – влезла в разговор мать.

– Так чем они занимаются? – спросила я.

– Деньги приносят – и ладно, – ответила она раздраженно.

 – Элиза не то что ты, Лену, Элиза обо всех нас думает.

Я сделала вид, что не расслышала.

– Ты сказала ей, что я приеду сегодня? Где же она?

Отец опустил взгляд, а мать сухо проговорила:

– Она что, здесь больше не живет?

– Почти два месяца. У них с Марчелло прекрасная квартира в новом квартале, – ледяным голосом ответила мать.

Все оказалось серьезнее, чем я думала; они не просто встречались. Я решила сразу ехать к Элизе, несмотря на то что мать твердила: «Стой, что ты делаешь? Сестра готовит тебе сюрприз, подожди, поедем попозже все вместе».

Но я не послушала. Позвонила ей; она обрадовалась и в то же время немного растерялась. «Жди меня, – сказала я, – я выхожу». Я оставила Пьетро и девочек с родителями и отправилась к ней пешком.

Квартал показался мне еще хуже, чем был: облупленные стены домов, ямы на шоссе, кругом грязь. Из траурных объявлений, развешанных на стенах (я никогда еще не видела, чтобы их было так много), я узнала, что умер старик Уго Солара, дед Марчелло и Микеле. Судя по дате, это была уже не новость – прошло больше двух месяцев. Высокопарные слова, изображения скорбящей Мадонны и само имя умершего выцвели, но сообщения о смерти по-прежнему висели повсюду, как будто другие умершие, из уважения к Солара, решили о своем уходе из этого мира никого не оповещать.

Много объявлений висело и на колбасной лавке Стефано. Там было открыто, но вход казался просто дырой в стене: внутри темно, пусто, один Карраччи мелькнул в глубине в белой рубашке и исчез, как привидение.

Я поднялась к железной дороге, прошла мимо того, что когда-то было новой колбасной лавкой.