Те, кто уходит и те, кто остается

Пьетро внимательно разглядывал панели, ручки, каждую деталь, но было видно, что все эти новшества сильно его разочаровали, тем более что Марчелло на все его вопросы отвечал однообразно: «Это надо у брата спрашивать, у меня своих забот хватает».

Лила появилась, когда мы уже собирались уходить. Вместе с ней шли две молодые женщины с металлическими контейнерами в руках. Лила раздраженно отдавала им какие-то приказы, но, как только увидела нас, сменила тон на более вежливый, хотя было видно, что она себя пересиливает, как будто частью мозга негодует, что вынуждена отвлекаться от неотложных дел.

На Марчелло она даже не посмотрела и сразу заговорила с Пьетро, обращаясь и ко мне тоже: «И что вас сюда принесло? – съязвила она. – Но если вам и правда интересно, давайте меняться: вы будете работать здесь, а я начну писать романы и рассуждать о литературе и античной живописи». Мне снова показалось, что она постарела больше моего, и не только внешне. Она принялась рассказывать – неинтересно, непонятно и нудно – не только о том, как функционирует «Система-3», но и о каких-то магнитных лентах, пятидюймовых дисках и других новшествах типа настольного компьютера, который можно поставить у себя дома. Это была уже не та Лила, что по-детски мечтала о новой работе; ничего общего с воодушевлением, какого, говоря о своей работе, не скрывал от нас Энцо. Она вела себя как сверхкомпетентный специалист, вынужденный по прихоти начальства принимать у себя тупых туристов. В ее речи не мелькнуло ни одной дружеской интонации, она ни разу не пошутила с Пьетро. Наконец она велела девушкам показать Пьетро, как работает перфоратор, а меня вывела в коридор.

– Ну что? Ты рада за Элизу? И как тебе спалось в доме Марчелло? Ты счастлива, что старой ведьме стукнуло шестьдесят?

– Раз моя сестра так решила, – недовольно пробурчала я, – что я могу сделать? Голову ей оторвать?

– Да уж, это только в сказках все бывает как хочется.

Реальность – другое дело.

– Неправда. Кто тебя заставил позволять Микеле себя использовать?

– Это я его использую, а не он меня.

– Ты сама себя обманываешь.

– Вот погоди, увидишь.

– Что увижу? Скажешь тоже.

– Слушай, мне не нравится, когда ты так себя ведешь. Ты ничего о нас не знаешь, так что лучше уж молчи.

– Ты хочешь сказать, что тебя можно критиковать только тому, кто живет в Неаполе?

– Неаполь, Флоренция, какая разница… Ты все равно ничего не поймешь, Лену.

– Кто тебе это сказал?

– Знаешь, я со своими фактами сама разберусь, без твоей помощи.

Я была на пределе. Она почувствовала это и решила мириться.

– Ладно. Ты меня разозлила, и я наговорила лишнего. Ты правильно сделала, что уехала из Неаполя, очень правильно. Кстати, знаешь, кто вернулся?

От этой новости у меня заломило в груди.