Те, кто уходит и те, кто остается

Лила нахмурилась, встала и холодно сказала:

– Завтра не получится. Завтра я иду к Соккаво.

Особенно ее бесил взволнованный голос Паскуале. По пути домой он начал допытываться:

– Что тебе сказал Армандо? Что с тобой?

– Ничего, все нормально, просто надо больше есть.

– Вот видишь… Ты совсем о себе не думаешь.

– Паскуа, – не сдержалась Лила, – ты мне не отец, не брат, ты мне никто. Оставь меня в покое, ясно тебе?

– Я что, не имею права о тебе беспокоиться?

– Нет. И будь повнимательнее с тем, что делаешь и говоришь, особенно при Энцо: только попробуй сказать ему, что мне стало плохо, – а это неправда, плохо мне не было, просто голова закружилась, – и нашей дружбе конец.

– Возьми пару выходных и не ходи к Соккаво. Сначала тебя отговаривал Капоне, теперь комитет: это вопрос политической целесообразности.

– А мне плевать на политическую целесообразность. Вы втянули меня в неприятности, а теперь я буду делать то, что считаю нужным.

Она не пригласила его подняться, и он уехал обиженный. Придя домой, Лила с особой нежностью поцеловала Дженнаро, затем приготовила ужин и села ждать Энцо.

Она решила почаще отрываться от дел и устраивать себе перерывы для отдыха. Энцо задерживался, и Лила покормила сына ужином. Она боялась, что в этот вечер Энцо встречается с женщинами и вернется поздней ночью. От этих мыслей вся ее нежность к сыну улетучилась, и, когда он опрокинул стакан воды, Лила заорала на него как на взрослого, ругаясь на диалекте: «Можешь ты хоть минуту посидеть на месте? Сейчас как врежу! Всю жизнь мне испортил!»

В этот момент появился Энцо.

С ним она постаралась быть приветливой. Они поели, хотя Лиле кусок не лез в горло, ей было больно глотать и драло грудь. Когда Дженнаро уснул, они сели за задания, но Энцо быстро устал и сказал, что хочет спать. Лила предпочла пропустить его слова мимо ушей – она хотела посидеть с ним подольше, потому что боялась остаться одной у себя в комнате: вдруг симптомы, о которых она не рассказала Армандо, проявятся снова и убьют ее.

– Может, все же объяснишь, что происходит? – тихо спросил Энцо.

– Ты всюду таскаешься с Паскуале. Что у вас за секреты от меня?

– Мне приходится с ним таскаться: он же записал меня в профсоюз, вот мы и ходим по профсоюзным делам.

Энцо смотрел на нее с отчаянием.

– Что ты? – спросила она.

– Паскуале рассказал мне, что ты устраиваешь на заводе. Ты обо всем докладываешь ему, докладываешь комитету… Один я не должен ничего знать.

Лила вскочила с места и побежала в ванную. Значит, Паскуале проболтался.