Те, кто уходит и те, кто остается

Но что именно он успел рассказать? Только о бумаге, которую она от имени профсоюза собиралась подать Соккаво, или еще и о Джино, и о том, что ей стало плохо на виа Трибунале? Промолчать он, конечно, не мог: в мужской дружбе свои законы – неписаные, но нерушимые, – не то что в женской. Немного успокоившись, она вернулась к Энцо.

– Паскуале – трепло.

– Паскуале – мой друг. А вот кто мне ты?

Его интонация потрясла Лилу. Стыдясь собственной слабости, она пыталась сдержать слезы, но они сами покатились у нее по щекам.

– Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности, у тебя и своих хватает.

Я боюсь, что ты меня прогонишь! – Она высморкалась и добавила шепотом: – Можно я сегодня лягу с тобой?

Энцо смотрел на нее, не веря собственным ушам.

Лила, упершись взглядом в стоявший посередине стола дурацкий графин с куриной головой, который так нравился Дженнаро, проговорила:

– Я хочу, чтобы ты был рядом.

Энцо печально покачал головой:

– Ты же не хочешь быть со мной…

– Хочу! Но я ничего не чувствую.

Энцо побледнел, его красивое лицо исказилось, как от невыносимой боли.

– Да нет же! Давай займемся тем, чего ты хочешь, прямо сейчас, немедленно, я готова.

Он грустно улыбнулся, помолчал немного и, не выдержав ее взгляда, сказал:

– Нет, пойдем ко мне.

Лила успокоилась и пошла переодеваться. В ночной рубашке она пришла к нему в комнату, дрожа от холода. Энцо ждал ее в постели.

Она скользнула под одеяло, положила голову ему на плечо, а руку – на грудь. Энцо не двигался, его тело пылало жаром.

– У меня ноги заледенели, – прошептала она, – можно я погреюсь о твои?

– Можно я тебя приласкаю немножко?

Вскоре она согрелась, забыла о коме в горле, боль в груди прошла.

Тепло обволокло ее со всех сторон, и она наконец успокоилась.

– Можно я посплю? – спросила она, погружаясь в сон.

Она проснулась на рассвете, вздрогнув во сне: тело напоминало, что пора вставать. Не успела она вылезти из постели, как на нее обрушились вчерашние дурные мысли: она вспомнила о своем больном сердце, неудачах Дженнаро, фашистах из родного квартала, списке требований, Надином самодовольстве и Паскуале, которому нельзя ничего доверить. Лишь потом она сообразила, что всю ночь проспала у Энцо, но он куда-то исчез. Она вскочила и в тот же миг услышала, как хлопнула входная дверь.

Интересно, он встал, как только она заснула? Не спал всю ночь? Или ушел в ее комнату к Дженнаро? Или все же заснул с ней рядом, забыв о своих желаниях? Точно она знала одно: он, как обычно перед выходом, позавтракал, накрыл на стол для нее и Дженнаро и ушел на работу, не сказав ей ни слова.

Лила отвела сына к соседке и побежала на завод.

– Ну что, решилась наконец? Идешь? – слегка обиженно спросил Эдо.

– Когда захочу, тогда и пойду, – ответила Лила злобно, как раньше.