Те, кто уходит и те, кто остается

Но не успела она снять фартук, как в разделочной появилась секретарша хозяина:

– Доктор Соккаво ждет тебя в кабинете, немедленно.

Лила не сомневалась, что среди них нашелся доносчик, доложивший Бруно о том, что готовится. Она взяла из своего шкафчика листок с требованиями, поднялась к кабинету, постучала в дверь и вошла. Бруно был не один. В кресле руководителя с сигаретой в зубах восседал Микеле Солара.

Лила не сомневалась, что рано или поздно Микеле Солара еще объявится в ее жизни, но, увидев его в кабинете Бруно, испугалась так, как в детстве пугалась призраков, готовых вот-вот выскочить из темного угла.

«Что он здесь делает? – пронеслось у нее в голове. – Надо бежать отсюда». Солара встал, распахнул ей объятия и взволнованно произнес: «Лина, сколько лет, сколько зим! Как я рад тебя видеть!» Он собирался обнять ее, но она инстинктивным движением, с отвращением на лице, уклонилась. Микеле так и застыл на мгновение с разведенными в разные стороны руками, потом одной рукой почесал подбородок, другую запрокинул за голову, к затылку.

– Подумать только, – сказал он наконец, указывая на Лилу.

 – Поверить не могу! Как только тебе удалось спрятать среди палок колбасы саму синьору Карраччи.

Лила посмотрела на Бруно и резко сказала:

– Нет, садись, – ответил тот мрачно.

– Садись, ты устала.

Лила помотала головой и осталась на ногах.

– Бесполезно, – хитро улыбнулся Микеле, обращаясь к Бруно. – Так уж она устроена: всегда все делает по-своему.

Лиле показалось, что голос Солары стал еще более властным, чем раньше: каждое слово он выговаривал так, будто в последние годы только и делал, что оттачивал произношение.

Может, от усталости, а может, ему назло Лила передумала и села. Микеле повернулся к ней и заговорил так, будто Бруно вообще не было в комнате. Он внимательно, с симпатией во взгляде, оглядел ее и с сожалением заключил: «Что у тебя с руками? Все в порезах. Помню, какие красивые они были в юности… Очень, очень жаль». Потом он перешел к магазину на пьяцца Мартири. Он обращался к Лиле, словно она до сих пор в нем распоряжалась и у них была деловая встреча. Он упомянул о новых шкафах, розетках, о том, что велел заделать вторую дверь в туалет – ту, что вела во двор. Лила вспомнила про тот выход и прошипела на диалекте:

– Плевать я хотела на твой магазин.

– Ничего я с тобой вместе не делала.

После этого он спокойно вернулся к прежней болтовне: казалось, ему доставляло удовольствие рассказывать ей последние новости, как обычно их рассказывают друзьям. Начал он с Альфонсо, сказал, что очень доволен его работой на пьяцца Мартири и хорошо ему платит; Альфонсо вполне мог бы содержать на свое жалованье семью.