Рукопись антиквара

Долговязый занес надо мной здоровенный кулак, но в то время совсем рядом послышался довольно-таки знакомый голос:

– Стоять! Девушку отпустить, руки держать на виду!

Я открыла один глаз и увидела, что к нам приближается темная фигура и что-то держит в руке. Непонятно откуда взявшийся луч света на миг скользнул по приближающемуся человеку, и я увидела в его руке пистолет. Рука была в перчатке, лицо его скрывал натянутый капюшон темной куртки, но голос… не то чтобы у меня была хорошая память на голоса, но этот голос я узнаю из тысячи.

Долговязый так и застыл с поднятым кулаком, его напарник ослабил хватку, так что я ловко поднырнула под кулак и бросилась бежать в сторону темной тени.

Вот долговязый и правда был тупой, потому что он было погнался за мной, но коренастый прихватил его по дороге и придал противоположное направление.

Они удалились легким шагом, а я повернулась к своему спасителю. Он убрал пистолет в карман.

– Привет! – сказала я.

– Я тебе покажу привет! – Октавиан схватил меня за руку и потащил в дальний конец переулка, где буквально впихнул в машину, я едва сумку не уронила.

Он тронул машину с места, и минут десять мы ехали молча. Я решила не нарываться и подождать, что он мне скажет.

Наконец Октавиан остановил машину на стоянке возле большого магазина и повернулся ко мне.

– Что ты творишь? – прошипел он. – Что ты устраиваешь? Ты совсем с катушек слетела?

На стоянке было довольно светло, и я увидела, что сегодня Октавиан с усами и с бородой, может, он еще и парик надел? Он всегда меняет внешность перед нашими встречами. Но мы давно не виделись, он сам настоял на конспирации, а теперь вот увиделись. Так, может, борода и усы настоящие? Успел отрастить?

Мне захотелось дернуть его за бороду, чтобы проверить. Но я тут же отставила эту мысль – он и так злой как черт. Еще давно я заметила, что когда Октавиан злится, у него дергается кончик носа, сейчас как раз такой случай.

– Ну? – спросил он сквозь зубы, поскольку я растерянно молчала. – Что скажешь?

– Да что я могу… – Я пожала плечами, потому что сказать мне было нечего.

Не могу же я рассказывать ему в подробностях про Берри и Максима, про таинственные книги и про убитого писателя Бобикова.

Внезапно мне стало жалко несчастного Бобикова. Писал себе человек потихоньку свои романы, встречался изредка с читателями, зла никому не делал, а теперь вот…

Судя по всему, жил Бобиков один, и когда теперь его найдут… Нет, ну надо же, какая сволочь этот тип в золоченых очках! И Максим тоже хорош, во что он ввязался, хотелось бы знать…

– Молчишь? – снова завел свое Октавиан. – Не хочешь говорить? Тренируешься перед допросами? Должен сказать, дорогая моя, что ничем тебе тренировки не помогут.