Рыжая

После создавалось впечатление, будто все, что его волнует, – это охота и постоянные схватки с самыми сильными зверями и победы над ними.

На своих соплеменников Моал стал смотреть безразлично, будто ему внезапно стало плевать, что с ними всеми случится.

Не сказать, что Кан сильно о ком-то заботился, он всегда был эгоистом, беспокоясь в первую очередь о собственной безопасности, но даже ему становилось дурно, когда все новые и новые члены племени погибали в пасти местных чудовищ.

Чем больше людей умирало, тем сильнее остальные боялись Моала. С одной стороны, они понимали, что только вождь может защитить их от зверей этого места, ведь только он бесстрашно выходил вперед при любой встрече с монстрами.

С другой стороны, многие осознавали, что в конце концов ничто их не спасет, если немедленно не повернуть назад.

В итоге никто ничего так и не сделал. Страх перед царившей вокруг опасностью и перед полностью безумным вождем парализовывал тех, кто мог сделать хоть что-то.

Люди надеялись, что все как-нибудь само образуется. Это ведь не они погибли, верно? Значит, все еще хорошо. Лично с ними ничего не случится, ведь они быстрее, чем те, кому не повезло, умнее, хитрее, осмотрительнее.

Так думал каждый.

Можно было просто уйти, но все понимали, что это будет дорога в один конец. В одиночестве в таком месте не выжить никому. Поэтому они только и могли, что идти дальше.

Люди немного пришли в себя только тогда, когда не осталось ни одной женщины и ребенка. Однако это понимание ничего им не дало и не заставило действовать. Страх перед вождем был слишком силен. Не было никаких сомнений: если они нападут, то смогут его убить, но перед этим Моал заберет многие жизни. Никому из мужчин не хотелось, чтобы одной из этих жизней была его собственная.

Они стали пытаться убить его тихо, но Моал, будто благословленный самими богами, играючи выскальзывал из любой ловушки. Единственное, что было хорошо, он ни разу не заподозрил, что ловушки были подстроены намеренно. В ином случае, Кан не сомневался, никого из них уже не было бы в живых. Такой зверь, как их лидер, не побоялся бы убить всех. И одиночество в таком жутком месте его не остановило бы.

Потом произошла встреча с ящерами, и как итог – сейчас Моал лежал окровавленный на земле и умирал.

Кан оскалил зубы в зловещей улыбке, которая, правда, быстро слетела. А все из-за того, что ему показалось, будто Моал пошевелился. Безумный ужас перед вождем все еще владел сердцем охотника, и ему казалось, что такой монстр может встать на ноги и выжить, не обращая внимания на распоротый живот.

Кан не собирался оставлять ему ни одного шанса. Подскочив, он занес над головой вождя приготовленный заранее камень и с силой опустил его.

Кана трясло. Он не мог поверить в то, что делал. Его тошнило и мутило.