Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Безграничная усталость и отчаяние.  Я читала про себя все стихи, которые удавалось вспомнить.

- …надо мною, кроме твоего взгляда… не властно лезвие ни одного ножа… завтра забудешь, что тебя короновал… что души … тьфу ты… душу… цветущую…  любовь… выжег… - задыхалась я, хватаясь за бок.  Я облокотилась о дерево и сползла вниз.

- Лена, давай! Лена, вставай! – орали тараканы, прыгая с бубонами от детских шапочек, изображая команду черлидеров.

- Заткнитесь… - простонала я, проводя пальцем по жгучей царапине на левой икре.

По дороге пронеслась карета. Ее лихо занесло на повороте, но она удержала равновесие.

Летела она из Криора.  Меня она не заметила, хотя я сидела недалеко от дороги. Поднявшись на ноги, сморщившись от боли, я сделала первый шаг. После отдыха – это самое тяжелое. Стихи кончились, начались песни, которые я не пела, а шептала задыхаясь…

- … в мире подлости и предательства… и суда на расправу скорого… есть приятное обстоятельство… я люблю тебя… я…. люблю… тебя…

Я остановилась и повторила эти слова вслух.

- Я люблю тебя…   - вырвалось изо рта с облаком пара. Я вслушалась в их смысл. Он отозвался в моей душе странной тоской и надеждой, вперемешку с мучительной болью вынужденного признания.

Чтобы признаться в  любви кому-то, для начала нужно признаться самой себе. Перед тем, как произнести эти слова вслух, нужно сначала повторить их про себя. Много-много раз.

В горле пересохло, и я закашлялась.

- Я люблю тебя… Это - здорово… - усмехнулась я, чуть не плача.

Я снова прислонилась к дереву, обхватив его руками.

- Каждый шаг давался русалочке с трудом…  - прочитал таракан, утирая слезы, - Но она была уверена, что ее жертва не напрасна… Где-то там ждал ее ….

Простите, я не могу удержаться… Ждал ее Принц…

- И жили они долго и счастливо? – наивно спросили другие тараканы, делая вид, что не помнят, чем закончилась эта грустная сказка.

- Эм… А давайте почитаем другую сказку… - вздохнул таракан, заглядывая в конец «Русалочки» и бледнея, - Например, «Красавица и чудовище»?

Я вздохнула и побрела дальше. От усталости я начала спотыкаться.  Зацепившись за ветки, я дернулась, чтобы вырываться из их цепких лап, и упала.  В момент падения неожиданно раздался глухой щелчок. Неужели я что-то сломала? Я встала, пытаясь отряхнуться, и дотронулась до груди.

Цепочка на месте, медальон…  Так! Стоп! Он что? Сломался? Я взяла его в руку, пытаясь понять, что с ним не так. Нет, он не сломался. Он раскрылся. Я села на землю. Сколько я его не ковыряла, сколько не искала, как бы его открыть, я не могла этого сделать. А тут он открылся.  Сам. Я посмотрела на  него, потом подняла глаза наверх, вглядываясь в серо-черную дымку неба. Истерический смех душил меня, когда я смотрела на медальон. Не может быть.