Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Почему ты на меня так смотришь? Ты разве не знала? Твой драгоценный тебе об этом не говорил?- усмехнулся Ренель, падая в кресло для посетителей, - Договор, который мы с тобой заключили, связывает нас покрепче иных брачных уз. Он написан кровью на особой бумаге. Это – договор – клятва, которую невозможно разорвать. Такие договоры обычно не заключают, но я решил не рисковать. И не прогадал.

- А если я умру, то ты тоже умрешь?– равнодушно поинтересовалась я.

- Наш девиз – четыре слова, - заметили тараканы, с ненавистью глядя на директора, - дохнешь сам, убей другого!

- Еще чего! В договоре оговаривается только твоя смерть.

И пять страниц обстоятельств, описывающих ее. Поверь мне, я неплохо все предусмотрел. Начиная от самоубийства, заканчивая кирпичом, случайно упавшим на голову. Я не говорю  о самых банальных причинах. И, разумеется, восемнадцать страниц обстоятельств, которые препятствуют расторжению, - заметил Ренель, глядя на меня высокомерно и презрительно, - Так что каких бы юристов твой драгоценный не подключал, какие бы лазейки не искал, их нет. Жаль, конечно, мой второй бизнес прикрыли.  Но ничего, если все получится, то он уже не пригодится.

Глава двадцать первая. Праздник со слезами на глазах

Я проснулась в пятницу, чувствуя, что мне очень тяжело вставать с кровати. Еда стояла на столе. Я отщипнула кусок мяса и начала его жевать. Пора уже собираться на работу. Будить Абеля не было смысла. Он уезжал задолго до моего пробуждения, а слуги еще долго шарахались по углам, обсуждая пережитое с утра.

Я стала застегивать  платье и случайно оторвала пуговицу. Мне пришлось бросить его на пол и взять другое. Кое-как мне удалось с ним справиться.

Расческа падала из рук, волосы электризовались и никак не хотели заплетаться в прическу. Я пыталась накраситься, с остервенением намазывая кисточку дрожащими руками, и просыпала тени на подол. Снова пришлось переодеваться. Правило этого дома было простое:  все, что лежит на полу – грязное. Так что я, не церемонясь, бросила второе платье на пол. Кое-как приведя себя в более-менее надлежащий вид, захватив бладбук и ручку, я выдвинулась на работу. По дороге сломалась карета, и пока ее чинили, я сидела и читала новости. В новостях не было ни слова о нарастающем народном недовольстве, зато в обсуждениях оно чувствовалось  почти в каждой реплике. Были открытые призывы, лозунги и вопли страждущих кровопийц. Возле Магистрата стояла усиленная охрана.

Карету починили и меня довезли до работы. Ренеля не было, поэтому пришлось возиться с замком самостоятельно. Бросив свои вещи на стол, я тяжело опустилась на свой скрипучий стул, обхватила голову руками и крепко задумалась.  Я сидела и думала. Думала о всяком. Сознаться честно, мне было страшно за Абеля.