Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Он посмотрел на часы и занервничал.

- Я еще раз спрашиваю! – процедила я, глядя ему в глаза, - Его можно разорвать? Есть ли такая возможность? Отвечайте!

- Вы хотите знать правду? – осторожно спросил Лоис, снимая очки и пряча их в нагрудный карман, - Вы точно хотите знать правду?

- Нет, я тут просто так мотаю вам нервы. Из садистского удовольствия! И получаю от этого огромное наслаждение! – язвительно ответила я, вскинув голову.

- Тяжело вам, наверное, вдвоем… - вздохнул Анри Лоис, вытирая со лба пот,  - Вот я со своей предыдущей женой разошелся потому…

- Мне плевать с высокой колокольни на вашу личную жизнь.

Не надо мне зубы заговаривать! Мне нужен ответ «да» или «нет». Вот все, чего я от вас добиваюсь! – произнесла я, едва ли не повысив голос.

- Ответ – нет, - тихо произнес Анри Лоис, прижимая к груди свой набитый бумагами портфель, - Я могу идти?

- Идите, - выдохнула я, открывая дверь. Стоило юристу выйти за дверь, как я упала в кресло, обхватила голову руками. На глаза мне попались каталоги, которые я в ярости скинула на пол. Все! Хватит с меня! Сыта я по горло «Кровавыми узами»! Сыта по горло Ренелем! Кол ему в сердце, боярышник в рот, чеснок на шею.

Дверь открылась, и на пороге, вытирая ноги о коврик, появился довольный Ренель. Легок на поминках.

- Ой! А что это мы приуныли? Случилось что? – язвительно заметил директор, глядя на каталоги, лежащие на полу, - Дай-ка я догадаюсь! Вы с ним поругались? Нет! Нет! Он тебя бросил! Точно! Раньше ты всегда сидела с такой довольной миной, а теперь я вижу, что обстоятельства стерли улыбку с твоего лица!

- Пошел вон, ублюдок! – огрызнулась я, не скрывая презрения, - Тебе самому от себя не тошно? Нет? Знаешь, Ренель. Если вдруг что-то случится, то я предпочту сдохнуть, чем приползти к тебе на коленях!

- Знаешь, после того, что я пережил по твоей вине, я поставлю тебя на колени, как поставили меня.

Из принципа.  Знаешь, какие женщины мне нравятся? Покорные, молчаливые и раздавленные морально. Вот такие женщины мне по вкусу. Я даже жертв выбирал с таким условием, что перед смертью им придется валяться у меня в ногах и просить пощады. Победа должна быть окончательной, - усмехнулся Ренель, - Я - охотник. Мне нравятся мучения жертвы. Иначе в чем смысл охоты?

- Какая мерзость, - скривилась я, глядя на него с отвращением, - А как же тот, кем вы восхищаетесь? Человек, чьи реликвии вы собираете?

- Тот, кем я всегда восхищался, наверняка поступал так же, - усмехнулся Ренель, мечтательно глядя в окно, - Смешно, не так ли? Я восхищаюсь человеком!  Кстати, смотрела пьесу «Смерть человека»? Бред.

Даже не смешно. Я не попал на нее, но мне пересказывали. Всем друзьям она понравилась, а я плевался. Так вот, ее не зря запретили. Какой бы смешной она не показалась, но в тот день вампирам было явно не до смеха.