Трудовыебудни. В том гробу твоя зарплата

Знаешь, что больше всего поразило очевидцев? Жестокость, с которой они расправлялись и с нами, и со своими же сотоварищами. Ладно, с нами понятно. Но стоило кому-то из человеков дрогнуть, бросить меч, командир лично убивал его. Ставил на колени, смотрел в глаза и убивал. Отрезал голову. Причем делал это так, что ни одна капля крови не попадала на него.  Вот это я понимаю!

Это был тот самый неловкий момент, когда тебе показывают документ, расписывая тупость  и субъективный непрофессионализм составителя, чихвостят беднягу, на чем свет стоит, а ты сидишь и понимаешь, что его делала ты.

Своими золотыми. И никто об этом не догадывается. А говорить об этом, мало того, что не хочется, так еще и чревато.

Директор ушел в свой кабинет и долго шуршал какими-то бумагами. Я сидела и бездумно смотрела на часы. Без десяти пять… Внезапно на улице раздался странный шум. Я бросилась к дверям и тут же отпрянула. Ключ был в кармане, и я успела закрыть дверь, потому что в зарешеченном окне маячила разъяренная толпа. Она подходила со стороны Кровавого Переулка. Слышались звуки битого стекла.

Где-то разбили витрину.  Сомневаюсь, что всем срочно, кровь из носу, понадобилась недвижимость, на фоне общего спада.

- Человек! Выходи! – орали какие-то молодые упыри, размахивая палками.

Тараканы в голове тут же перестали рыдать.

- Леопольд, выходи! Выходи, подлый трус! – протянули они, заметно оживляясь.

Я бросилась к своему столу, схватила ручку…… а бладбука, который только что тут лежал,  не было.

- Ты что-то потеряла? – удивился Ренель, стоя за моей спиной.  Я повернулась и увидела бладбук, подаренный Абелем, в его руках.

Директор усмехнулся, не сводя с меня пристального взгляда и разрывая черную книгу  на части, - Ой, прости, я его случайно порвал. Твой драгоценный обязательно купит тебе новый, не переживай! Жаль, что не сегодня. И не сейчас.

Ошметки бумаги полетели на пол. Ренель стоял и улыбался, чуть склонив голову на бок:

- Понимаешь, мне невыносимо думать о том, что твоя жизнь принадлежит мне, а тело и душа – ему. У нас ведь все могло бы быть по-другому. Мы бы могли быть вместе. Ты мне сразу понравилась. Мне понравился твой запах, твое тело, твое лицо.

Но мне не понравился твой характер. Но с характером я бы быстро разобрался. Через месяц ты бы ползала передо мной на коленях. Эдлер сам виноват в том, что я пошел на принцип. Так что не надо делать из меня зло и смотреть на меня такими глазами, словно я тебя предал. Это не я тебя предал. Это ты меня предала!

- Нет, Ренель, - усмехнулась я, глядя на разорванный бладбук, - Я тебя не предавала. Ты просто му…

Договорить я не успела, потому, что в окна полетели камни.