Царский витязь. Том 2

Ты будущий учитель. А Хотён никогда и стенем не станет…»

У костра кто-то завёл радостную хвалу. Её дружно и слаженно подхватили, но в подборе певчих недоставало единственного голоса, способного всё собрать, одним крылом метнуть в небо.

– Теперь ты готов, сын.

Ворон удивился, вздел домиком подвижные брови:

Великий котляр неторопливо вдохнул, выдохнул.

– Помнишь, я тебе не позволял приблизить учеников?

– Чтобы я их тайными скоморохами…

– Нет. Оттого, что замысел на тебя особый имею. Не такой, как на прочих. Скоро благословлён будешь возглавить поезд Царицы, – помолчав, тихо проговорил Ветер.

 – Собирать долю крови по Левобережью. Сирот вроде тех, что ты уже приводил.

– Честь преподобная, – прошептал Ворон. Хотел сразу пасть на колено, источник удержал.

– И родительских детей, кого отдают в котёл по обету. Из их числа будет тебе подкрылыш. – Жёсткое лицо Ветра смягчилось, улыбка стала мечтательной. – Завтра с тобой развернём начертание земель. Наметим путь, сроки положим.

Говоря так, он очень внимательно смотрел на ученика. «Знать бы старым Гедахам с Аодхами и Хадугами! Росток Прежнего корня ваших детей в дом Владычицы поведёт…»

У Ворона заблестели глаза, любопытства было не удержать.

– Во славу Матери и по твоему слову, отец… Во́лишь ли хоть одну-две деревни огласить, где мне побывать до́лжно?

– Отчего не огласить. Сам как мыслишь?

Ворон задумался, медленно проговорил:

– Если орудью без ущерба, заглянуть бы в Извору. Весть и честь отнести… Оттуда Дрозд был.

– Дело святое, – кивнул Ветер. – Угодное Правосудной. Она тебя как раз тамошним загорьем ведёт: в Линовище и Деругу.

У Ворона явно зуб горел подробней обговорить великое орудье, да и Ветер не возражал бы, – но не рука вникать в грядущее дело, когда насущное есть.

Источник кивнул ученику, пошёл к парням у костра.

Умел он ступать, на глазах словно вырастая, окутываясь настоящим величием… Ребята мигом примолкли, подались в стороны. Остался один Лыкаш, пригвождённый взглядом учителя. Оба колена ткнулись в снег, он и не заметил когда.

Совсем рядом взвивались горячие языки, пламя шелестело, шуршало, шептало осмысленные слова.

– Ты, сын, превознёсся в мирных трудах, без коих расточится воинский путь и наши ратные труды свершиться не смогут.

Пора тебе принять сан державства, вступить в след славного Инберна. Сапог мне!

Самого Инберна здесь не было, но старый сапог, оказывается, принесли. Лихарь взял его, вдавил в снег, покинув глубокий видимый след. Лыкаш выпростал одну ногу, поставил. Диво! Инбернов отпечаток оказался как раз впору ему. Подошёл Ветер. Накрыл оба следа своим, подтверждая возвышение Лыкаша. Извлёк нож-зарукавник. Длинное лезвие вихрем пробежало меж пальцев.