Царский витязь. Том 2

Теперь в шайке за следопыта, самому Навязню за сына… Он к нам и путь указал, ты-де не вступишься, тебе-де неповинны…

Ветер помолчал краткое время. Когда стих злой ропот учеников, сказал огорчённо:

– Я его, значит, выручил, а он меня выучил. Вот оно, сыны! Вот как миловать того, кто щады не сто́ит!.. – И почти выкрикнул: – Что примолкли, дети Владычицы? Кто злым кудашатам покажет, каково с нами шутить? Кто над ними примерную расправу содеет, чтоб другие набро́ды за сотню вёрст обходили?

Ученики, сплотившиеся кольцом, теснились вперёд.

Не смолчал и Лыкаш, хоть его удостоили бы лишь при последней нужде.

У самого душа болела по мясу, готовому пересохнуть. Ох, многие скорби державства! В первый же день…

Девка вертела головой, вздрагивала. Верила и не верила, что выручка семьянам всё же придёт. Великий котляр обнял её, погладил по голове:

– Утрись, дитятко, нечего больше бояться… Пороша!

– Слагаю с тебя дозорный черёд. Ты неустроевну привёл, тебе и честь затон избавлять. Хотён!

– По слову твоему… волчий зуб… – Гнездарь, мечтавший о большом орудье, на радостях даже попутал словесный образ готовности. Пойти ватажком! Оружной рукой Владычице послужить!.

.

Ветер прикинул что-то в уме. Кивнул:

– И Ворона на старшинство благословляю.

Хотён немного сник, зато у девки начали просыхать слёзы.

– Я скорый путь покажу… выведу, отколе не ждут!

– Веришь ли, будто знаешь круговеньку лучше моих чад? Достигла сюда, и будет с тебя.

– Я видела, где у них дозоры стоят! Покажу, расскажу!..

Горбоносый, названный старшим, надменно выставил челюсть:

– А нашим ходом домчишь? Бавить некогда будет…

Помолвка у него была окающая, стать летучая, сильная.

– Добегу, – обреклась бесстрашная девка.

 – Оплошаю… ну, бросите.

«Уж не тот ли, про кого… тень в тенях…» Убоялась прямо спросить.

– Владычица, дай терпенья!.. И как сестрица Айге ими правит? Лыкаш! Одёжек ей найди каких ни есть! Пока вовсе куржой не заледенела!..

Честь Царицы требовала немедленного отмщения. Когда девка вернулась в стёганых штанах и тёплом обиванце, трое выбранников уже стояли на лыжах.

Она первая кинулась в обратный путь, только вихри вслед закрутились.

– Сомлеет, – глядя на опустевшую тропу, предрёк Емко. – Куда дуре за Вороном.

– По себе не суди, – обрезал Лыкаш.

Он снимал верчёное, выкладывал на братское блюдо, люто досадуя, что дикомыт не отведал. Так и удрал на орудье с одной мурцовкой в припасе. Емко насупился, смолчал. Державец властен в холодницу засадить. Особенно – безответных робуш.

Когда Ветер первым взял лакомство, отпуская блюдо по кругу, Лихарь тихо обратился к нему:

– Если дозволено будет спросить, отец… Почему ты моего паренька старшинством обнёс?

Умеючи сваренное пиво стелило горькую сладость, вепревина таяла на языке.