Царский витязь. Том 2

При малейшем напряжении его раздирал кашель, изо рта шла пена, розовая от крови.

«Держусь», – сказал он одними глазами.

Сипели и хрипели все, но никто больше хотя бы лёгких не познобил.

Витязи сидели за длинным столом, придвинутым к лавке, чтобы каждый мог откинуться, отдохнуть. Многоопытный Путила отпаивал их сперва горячей водой, потом капустным отваром, потом снятым гусиным. Когда наконец сеггаровичи стали выходить по телесной нужде – велел накрывать стол уже как следует. Сам принёс пива. К тому времени иссохшие мертвецы начали заново превращаться в людей.

Вернулся в себя даже Кочерга, поначалу ко всему безразличный. Светел сидел рядом, поил его через утиное горлышко, радовался, видя, как храбрился огонёк витязя, совсем было пригасший вначале. Работники суетились возле печи. Пламя в ней норовило опасть синеватыми язычками. Кто-то предлагал полить дрова жиром для светильников, пока хозяин не взгрел за недосмотр. Светел слушал вполуха, боясь, как бы парни не дошли, кто причиной.

Другие Путилины гости жались по углам, у дальней стены. Тише всех, возле самой двери, сидели полные трепета Гузыни, все четверо.

Это им на руки рухнул Светел, первым вышедший из тумана. Это Хвойка, быстрейший на лыжах, кинулся за подмогой в кружало, оставив троих хлопотать с витязями. И те тормошили, подпирали плечами, впрягались в санки, ставшие непосильными. Без могучих парней с дружиной могло статься как с тем охотником, что выбрался из полыньи – и замёрз в десятке шагов. Братья даже порывались сунуться сквозь туман. Воевода удержал: «Отставших там нет». – «А что есть?» – жадно спрашивали Гузыни. «Тёмная бездна…»

О чуде распахнутого неба Сеггар им даже не помянул.

Светел удивился, но отроку подобает молчать, покуда не спросят. Он и молчал.

Теперь Гузыни сидели молчаливые, робкие. Смотрели, как изжевала «тёмная бездна» тех, среди коих ничтожнейший сложил в кучку всех четверых. Сеггар беседовал с подсевшим Путилой. Очень тихо, чтобы слышали только свои. При слове «звёзды» харчевник ахнул. Прижал ладони к щекам. Да так и не отнял.

– Там стоит замёрзший поезд из тех, что пропали годы назад, – медленно, однозвучно рассказывал Сеггар. – Возле него повернул назад твой кощей.

Раб выскочил живым, но ему никто не завидует. Мы пошли дальше.

Путила выговорил севшим голосом:

– Ты видел такое, чего не видел никто…

Сеггар неспешно кивнул. Быстро двигаться было больно.

– Мы оказались крепче раба, а может, глупей. Мы достигли места, где замёрз с дружиной славный Потыка. Там кончается мир.

За дверью поварни суетились стряпухи, приглушённо плакал мальчонка. Звал погибшую мать.

Услышав тихое потрескивание дерева, Светел грустно опустил голову. Рядом на полавочнике умирали Обидные.