Убийство городов

Из стены выступали танковые корпуса и башни, круглились пушки. Танкисты в шлемах выглядывали из люков, вели свои стремительные машины среди горящих городов. По ним гвоздила украинская артиллерия. Жгла «тэтридцатьчетверки», косила танкистов, останавливала вал победителей.

Рябинин смотрел на выбоину в танковой башне, на упавшую под ноги голову танкиста, на застрявший в бетоне хвостовик мины. И здесь была та же ярость, та же ненавидящая страсть. Желание вонзиться в глубь истории и оттуда изменить ее ход. История, окаменевшая в монументе, уловленная в недвижные скульптуры, ожила.

Вырывалась из бетона. Превратилась в чудовищный вихрь.

Рябинин чувствовал себя вовлеченным в этот вихрь. Он оказался на войне, которая не закончилась семьдесят лет назад, а продолжалась. Смысл этой войны открылся здесь, на вещей горе, и заключался в том, чтобы не отдать Победу. Не проиграть ее, добытую Родиной в смертельной схватке. Эти абстрактные, не трогавшие душу суждения, которые казались напыщенными, приторными, лишенными достоверности, вдруг грозно и ослепительно открылись на Саур Могиле. Обнаружили себя обгорелыми самоходками, расстрелянными монументами, кудрявой сталью минных осколков.

Вершина звала его, и он восходил по ступеням, слыша трубный глас: «Иди ко мне!»

Третий монумент, как огромный, разрезавший гору волнорез, был посвящен летчикам, воевавшим в небе Донбасса. Моторы, пропеллеры, крылья со звездами, летчики, ведущие машины в лобовые атаки, пикирующие на колонны вражеских танков. И все они были подвержены ударам ненависти. Украинские зенитки сбивали советские самолеты. Украинские пулеметы расстреливали в воздухе парашютистов.

Украинские «Грады» сжигали на крыльях звезды.

Рябинина сотрясали удары, будто в него вонзались снаряды, буравили пули, обжигали взрывы. Он чувствовал страшное напряжение схватки, которая проходила не только здесь, на земле, но и в запредельных высях. Там сталкивались непомерные силы, сражались космические вихри. И эта поднебесная схватка отзывалась на земле искореженной бронетехникой, изуродованным бетоном, запахом сгоревшего металла.

«Иди ко мне!» – звала вершина. Это был трубный глас, который хотел открыть ему тайну мира. Дать в руки скрижаль с законами этого мира, где идет непрерывная схватка, и тьма вторгается в свет, и свет побеждает тьму.

Ему хотели дать книгу, за которой он явился на эту войну.

Он достиг вершины. Еще недавно здесь высилась огромная стела, подобие штыка, воздетого в небо. Теперь эта стела, срезанная залпами «Градов», лежала на земле, придавив металлического солдата. Рябинин тронул ладонью железный висок, ощутив глубинное биение.

На вершине ревел ветер. Здесь было семь свежих могил. На крестах висели венки.