Убийство городов

Оттуда начинались атаки, летели снаряды, двигались танки. С того же направления прилетали штурмовики, кидая бомбы на сады и хаты.

Рябинин выходил на боевое дежурство, присаживаясь на зарядный ящик вблизи от траншеи, готовый спрыгнуть в ее сырую черную глубь. В минуты тишины траншея пустовала, на бруствере лежали гранатометы, ручные пулеметы, а их хозяева покуривали, исподволь поглядывали на пшеничное поле. Пшеница была изрезана множеством дорог, проделанных танками.

Ночевал Рябинин в пустующей хате вместе с другими ополченцами. В хате стояла беленая печь, расписанная цветами, висело зеркало, красовались на тумбочках, на испорченном телевизоре рукодельные салфетки с изображением кота и надписью: «Кит обида», что означало: «Кот обедает».

Гречневая каша и тушенка были основной едой. Порой появлялись сочные початки кукурузы и молодая картошка. И конечно, яблоки, устилавшие землю в садах.

Иногда Рябинин совершал прогулки по селу. Разбитый снарядами магазин рассыпал вокруг блестящие осколки витрин. В почтовом ящике на столбе зияла дыра. Перебегали дорогу хромые собаки, получившие ранения при бомбежках.

Робкие дети на хрупких ножках появлялись из развалин и тут же скрывались, как испуганные зверьки. Лишь один дом, с каменной башенкой и затейливыми колонками, стоял уцелевший среди разрушенных хат. Рябинин видел, как из дома вышла печальная статная женщина с тугой косой вокруг головы, отрешенно постояла на крыльце и снова скрылась.

С утра над пшеничным полем, мимо села пролетел самолет и сбросил бомбы туда, где соседний отряд ополченцев защищал отрезок шоссе у села Устиновка. Самолет просверкал на солнце, и гром разрывов медленно катился над полем.

Рябинин начинал тоскливо закрывать глаза, когда раздавался звенящий и ноющий звук смычка, теребящего небесную струну. В закрытых глазах возникала воронка, окруженная горящей травой, и голова серба Драгоша, висящая на длинной, как чулок, шее.

Рябинин сидел на зарядном ящике, слушая разговор двух ополченцев. Они положили у ног автоматы, чтобы можно было их мгновенно схватить и соскользнуть в траншею. Ополченец Жила вполне оправдывал свой позывной. Жилистый, в мускулистых узлах, с тяжелыми надбровными дугами, под которыми зло и весело блестели глаза.

Жила в недавнем прошлом был зэк. Ускользнул с зоны, когда началась война, среди бараков стали рваться снаряды, и охрана разбежалась. Жила пустился в бега, примкнул к ополченцам. Дрался храбро и яростно, мстительно стреляя в украинских силовиков, которых называл «мусорами». На нем была пятнистая безрукавка с карманами. Плечи и бицепсы покрывала синяя татуировка с изображением женщин, цветов и драконов. Голову защищала каска с туманным пятном солнца.