Убийство городов

– Ты что сделал, гад? За что убил птицу? – ахнул Ромашка.

– А я думал, это беспилотник, – захохотал Жила и, сплюнув, подхватил автомат и пошел вдоль траншеи.

Рябинин смотрел на красно-черный ворох перьев. В небе зазвенело. Над полем просверкал штурмовик, и вдали дважды ахнуло. Звуки тяжелыми шарами покатились по полю.

Ополченцы привезли на передний край противотанковые ежи, сваренные из обрезков рельс. Сбросили их из грузовика.

– Мужики, говорите, где ежики ставить. Откуда на вас танки попрут?

Рябинин отправился в штаб батальона, чтобы получить указания у начштаба.

В штабе, в горнице с раскрытыми окнами, у стола с бумагами, картами, рациями, под висящим на гвозде автоматом, сидел комбат Курок.

За его спиной у стены стояло полковое знамя времен Отечественной войны, бархатное полотнище с вышитым профилем Ленина и надписью: «За нашу советскую Родину!» Курок был в тельняшке, с лысым черепом. В рыжей косой бороде скрывался шрам, шевелились губы, с трудом проталкивающие слова. Он говорил по мобильному телефону. Была включена громкая связь. Он сделал знак Рябинину, чтобы тот не мешал, и Рябинин от порога слушал разговор комбата.

– Вот не думал, Слава, что встретимся. Я тебя после училища потерял из виду, все думал, где это мой друг Владислав Курков потерялся. Слышал от кого-то, что в Чечне воевал, был ранен. Как теперь-то? Жив-здоров? – Громкая связь сквозь шелесты и потрескивания доносила чей-то дружелюбный голос.

– Да все нормально, жив-здоров. А как ты, Миша, мой телефон раздобыл?

– Да пленный из твоего батальона. Кажется, позывной «Малюта». Мы его немного прижали, и он мне твой телефон дал. Сказал, что «Курок» – это Курков Владислав Александрович.

«Ба, думаю, так ведь это друг мой Слава. Дай позвоню!»

– Ну, рад тебе, Миша. Здорово! Как ты? Есть семья, дети?

– Семейный. Старшая дочь, младший сын. Да ты помнишь Варю мою. На выпускном мы с ней танцевали. Ты еще сказал: «Не раздумывай, женись с лёту». Так что ты нас вроде и сосватал. А ты-то как?

– Развелся. Сын растет в стороне.

– А помнишь, тактику нам читал полковник Кавун? «Товарищи курсанты, ваша дурь, мои нервы!» Недавно встретил его на Крещатике. Такой же толстый и усами дома задевает.

– Помню Кавуна. Мы тактику изучали на примерах Великой Отечественной.

А надо было на примерах Гражданской. Теперь бы нам пригодилось.

– Слушай, Слава, а ведь за мной долг остался. Ты тогда выручил меня, дал денег. Я все мучился, как отдать. Может, теперь отдам? Только гривнами, рублей нема.

– Да ты отдаешь каждый день. То гаубичными, осколочными. То танковыми, фугасными. Отдаешь с процентами.

– А что остается, Слава? Куда вы, москали, лезете? Где вы, там кровь, разорение. Мало тебе было Чечни? Весь Кавказ перетряхнули, кровью залили. Теперь на Донбасс пришли.