Убийство городов

Под этим Красным знаменем пройдем по Крещатику, и люди будут встречать нас хлебом-солью!

– Что, и в России будут встречать? – Лавр наивно ахнул, а сам смотрел на комбата едким колючим взглядом, – И в Россию понесем Красное знамя?

– Россия сама к нам придет, и мы ее встретим хлебом-солью, – твердо произнес Курок.

– Что-то она не торопится к нам, комбат. В Крым пришла, хорошо. «Своих не бросаем». «Без единой капли крови». Там без единой, а здесь мы кровью умыты. Разве мы не свои для России? Где она? Где ее танки, зенитки? Почему она смотрит, как нас убивают?

– Погоди, не настало время.

Придет Россия, и будут танки, и гаубицы, и «Ураганы», и самолеты. Ты думаешь, в Москве про наш вчерашний бой не знают? Про Саур Могилу не знают? Про обстрелы Донецка не знают? Знают. Готовят войска. Скоро ударят.

– Несправедливо это, комбат. Мы здесь не за себя воюем, а за Россию. А она нас не видит. Несправедливо.

– Все будет по справедливости, Лавр, поверь! Справедливость правит миром, и как бы ее ни топтали, как бы ни издевались, а победит справедливость. Победит Советский Союз!

Курок произнес это торжественно и вдохновенно, как произносят слова любимого стихотворения.

Рябинин видел перед собой верующего человека. Курок, лысый, с изуродованным лицом, казался прекрасным. Был окружен едва уловимым сиянием.

– И я в это верю, комбат. Если б не верил, не взял бы автомат, – кивнул Лавр.

– Погоди, Лавр. – Комбат протянул к нему осеняющую руку. – Мы еще пройдем парадом по Красной площади. Все батальоны, которые защищали Донбасс. Проедем на танках, на самоходках, на бэтээрах, под флагами Новороссии. А это знамя взовьется над Кремлем.

Победное знамя Красной Армии. – Курок тронул тяжелый, потемневший от времени бархат.

– А на Мавзолее кто будет стоять? – усмехнулся Лавр. – Ты, что ли?

– И я, и ты, и Рябина, и Артист, и Танкист, и Завитуха. Все отдадим честь Красному знамени, на котором кровь наших дедов и наша кровь!

Комбат повернулся к знамени. Приподнял бархатное полотнище, отороченное золотой бахромой, и поцеловал. Рябинин заметил, как в его глазах блеснули слезы.

Перед ним был верующий человек, верящий в справедливость, в Красное знамя, в Советский Союз.

«А я во что верую?» – И Рябинин вспомнил яблоню, которая приснилась минувшей ночью, с корнями, пьющими влагу из хрустального неба, с плодами, питающими земную жизнь.

– Ну, ладно, уговорил, комбат. Пойдем людям хлеб раздавать. – Лавр передал один мешок Рябинину, другой взвалил на плечо, и все трое пошли по селу.

В подвале разгромленного магазина в полумраке скопились старухи и дети. Пахло сыростью, тленом. Из дверей морозильника тянуло испорченной рыбой. Сквозь продых снаружи бил луч света.