Убийство городов

Вдруг испытал к ней нежность, мучительное обожание, благодарность за ее сочувствие, доверие к ней. Ему захотелось рассказать ей о своем скором отъезде, увидеть, как потемнеют ее глаза, услышать ее дрожащий голос. Станет ли думать о нем? Молиться о нем? Ждать его возвращения? А он в своем одиноком походе вспомнит ли ее лицо, на котором лежит золотистый свет близкой осени? И ее молитва о нем сбережет ли его? Отведет шальную пулю и кромешный взрыв?

– Мне очень дорог ваш приезд. Рад, что мои откровения помогут вам завершить книгу. Через несколько дней я уезжаю в Донбасс. Быть может, вернувшись, я опишу эту войну, и вы добавите в вашу книгу несколько страниц.

– Боже мой, зачем вам ехать? Это безумие! Вы столько раз все это видели. Я не пущу вас! – Это вырвалось у нее, и она спохватилась. Прижала пальцы к губам. – Простите, я не имею права. Это не мой дом. Здесь присутствует ваша жена. Простите, мне надо уехать!

Он не удерживал ее. Она быстро собралась. Из окна он видел, как она спустилась в сад, села в машину. Ее серебристый «Пежо» покинул стоянку под кленами и исчез в воротах. Диктофон с ягодкой красной рябины остался лежать на столе.

Он чувствовал, что совершил грех, и винился перед женой. Все это время, что он говорил с Вероникой, жена была рядом, горько внимала его исповеди.

Он ждал сообщений от подполковника Новицкого. Надо было приготовить вещи, дорожную обувь, куртку, запас лекарств. Походный баул хранился где-то в шкафу. И надо спросить жену, куда она его запихнула. «Господи, что я!»

Сидел в кресле, слыша, как громко ухает сердце.

Болезнь снедала ее. Она больше не вставала. Ее мучили приступы кашля, и ему было страшно слышать, как она рвет себе грудь, а потом без сил, с закрытыми глазами, лежит в своей комнате, прижимая к груди большую голубоватую ладонь.

Дети не оставляли ее. Сын купил кислородный аппарат, надевал ей маску, и она сипло, жадно дышала. Монашка Клавдия Сидоровна не отходила от нее. Читала акафисты и каноны, даже тогда, когда жена дремала. Несколько раз в дом приходил отец Владимир, соборовал ее, и Кольчугин смотрел, как в головах жены горит тонкая свечка.

Он видел, что жена угасает, близится развязка. Неумолимая сила, поселившаяся в их доме, уводит ее. И он должен кинуться к ней, обнять, удержать, вырвать из тьмы, которая ее обступает.

Но он страшился этой тьмы, знал, что тьма неодолима, что нежности, слез, молитв не хватит, чтобы удержать жену. Он словно оцепенел. На него навалился камень, который придавил его чувства, запечатал слезы и молитвы.

В Москве открывалась книжная ярмарка. На ней было представлено собрание его сочинений, пятнадцать строгих томов в темно-малиновых переплетах с золотым тиснением. Презентация сопровождалась действом с участием известного художника-авангардиста.