Убийство городов

Один в зеленой, лихо повязанной косынке, с курчавой бородкой, с автоматом на голом плече, где синела татуировка экзотического дракона. Другой, с косматой щетиной, в каске и распахнутой куртке, под которой пестрела тельняшка.

– Здорово, Валет! Здорово, Морпех!

Они обнимались, похлопывали друг друга по спинам. Отошли и курили, о чем-то переговариваясь.

Рябинин, очнувшись от сна, рассматривал блокпост, вырытую на обочине траншею, мешки с песком, из которых торчал пулемет. У соседних строений были проломлены стены. В саду, среди яблонь, стоял бэтээр. Рябинин подумал, что завершит первую главу своей книги описанием бэтээра и яблони, которая склонила к броне золотые и красные яблоки.

Донецк, по которому катил «КамАЗ», был солнечный, сверкающий, праздничный, с чудесными скверами, искристыми фонтанами, ухоженными фасадами. Среди сталинских колоннад, пышных фронтонов драгоценно мерцали супермаркеты, развлекательные центры. Было людно, катили машины. За чугунной оградой сквера краснели розы. Рябинин удивлялся, тот ли это город, который подвергается ударам с земли и воздуха, отражает атаки отборных войск Украины.

Но, вглядываясь внимательней, замечал фасады с уродливыми проломами, дома с зияющими окнами, над которыми, как косматые брови, чернели кляксы копоти. Среди разноцветных автомобилей возник грузовик с вооруженными ополченцами. Следом прокатил гусеничный тягач с пушкой на прицепе. В холеном «Лендровере» за рулем находился человек в камуфляже, на заднем сиденье теснились три автоматчика. И время от времени где-то далеко за домами раздавались глухие удары, будто забивали сваи.

Город напоминал Рябинину спелое яблоко, которое слегка надкусили.

На глянцевитой, алой поверхности виднелся след от зубов.

– «Козерог»! «Козерог»! Я – «Колун»! Привез пополнение. Куда теперь двигать? – Провожатый поднял голову из кабины, дышал в рацию. Его лицо, похожее в темноте на булыжник, теперь казалось мужественным, суровым. Рука, сжимавшая рацию, была в перчатке без пальцев. В движениях присутствовала тяжелая грация. – Понял тебя, «Козерог»! На площадь, на площадь! Скажи своим в оцеплении, чтобы нервы не мотали!

«КамАЗ» проник сквозь оцепление и выкатил на площадь, просторную и сияющую, окруженную помпезными фасадами.

Было множество народа, шел митинг, развевались знамена, гремела музыка. Ленин на постаменте возвышался над трибуной, плотный, упорный, незыблемый. Площадь приветствовала «КамАЗ» радостным гулом.

Все, кто находился в кузове, поднялись в рост и стояли, наблюдая за площадью.

Над толпой реяли флаги. Много красных, с серпом и молотом. Российские триколоры с золотыми орлами. Андреевские, с голубыми крестами. Черно-золотые, имперские.