Улыбка 45-го калибра

– И детки небось есть?

– Двое, – вздохнула я, – мальчик и девочка.

Вот ведь какая интересная вещь получается. Сказала абсолютную правду: я действительно не имею супруга, и двое отпрысков налицо. И вот, услыхав эту информацию, Евгения Львовна тут же решила, что перед ней тетка, с трудом поднимающая в одиночку ребят, и сочувственно улыбнулась. Давно поняла: собеседнику нужно дать о себе лишь самые краткие сведения, остальное он додумает сам.

– Вот что, – пробормотала бабуся, – еще полгода тому назад Люба жила в Крылатском. Пиши адрес. Но не знаю, там она сейчас или уехала.

– Спасибо, – чуть не закричала я от радости, – ну какое огромное, невероятное спасибо!

– Ладно уж, – отмахнулась Евгения Львовна, – в другой раз думай, с кем дело имеешь!

Я выскочила на улицу и обнаружила, что в «Пежо» буквально разрывается мобильный.

– Зачем покупать сотовый, если ты не отвечаешь на звонки? – гневно заорала Замощина. – Ну-ка скажи, который час?

– Можно сто набрать, – не утерпела я, – быстрей узнаешь.

– Мне желательно от тебя это услышать!

– Ну, половина девятого, а что?

– То, что ты должна была в семь забрать нас с Масиком из Измайлова, куда переехала выставка.

– Кто же еще? Моя машина на приколе, а детки твои жутко нелюбезные, прямо так и заявляют: «Мы работаем, нам некогда». Между прочим, отсюда до Ложкина всю тысячу рублей запросят. Мы уже устали, есть хотим, ну сколько можно…

Она зудела и зудела, как жирная осенняя муха. Тяжело вздохнув, я развернулась и порулила за Риткой. Меньше всего мне хотелось двигаться в этом направлении, куда более интересно было бы отправиться в Крылатское. Но, проклиная себя за мягкотелость, я подъехала в полдесятого ко входу в парк.

Ритка стояла там, держа в руках перевозку. Всю дорогу до Ложкина она ругала меня всеми известными ей плохими словами. Спать я отправилась без ужина – мне не хотелось сидеть за одним столом с Замощиной. Поэтому шлепнулась на кровать и тут же заснула.

По широкой дороге, покрытой ровным слоем сухой пыли, мирно брела большая, явно бездомная собака. Солнце нещадно палило с неба, и по спине у меня тек пот. Руки оттягивали три тяжеленные сумки, доверху набитые продуктами. Ноги, обутые в неудобные туфли на шпильках, все время спотыкались; узкая короткая юбка мешала делать большие шаги; тоненькая нейлоновая блузочка противно липла к телу, во рту пересохло. Я поставила сумки прямо в пыль, вытащила из кармана сигареты «Пегас» и с тоской принялась чиркать ломающимися спичками по коробку. «Пегас» – отвратительное курево, кислое. Сигареты не просушены, набиты неаккуратно, но своих любимых «БТ» я не достала, в ларьке лежала «Ява», но производства фабрики «Дукат», а всем известно, что ее следует брать только, когда она «явская».