Улыбка 45-го калибра

Ты же вроде в Израиле теперь живешь?

– В Москве проездом, – тараторила Аллуся, – еду к брату в Иркутск. Будь другом, приюти на две недели Алину и Алису.

– Алиса – это я, – тоненьким голосом сказала девочка, – а Алина вот.

Она показала кошку и бесхитростно добавила:

– Нам в Иркутск нельзя, бабушка нас с Алиной терпеть не может, а в Иерусалиме остаться не с кем. Там, если ребенка кому подсовываешь, платить надо.

Я почувствовала легкое головокружение.

– Будь другом, – тарахтела Алла, – ты же знаешь мою мать, та еще жаба, детей и зверей на дух не переносит, я бы ни за что к ней не поехала, да старуха ногу сломала…

– Погоди, – сурово сказала я и ткнула пальцем в девочку, – говори честно, она беременна?

– Ты чего?! – возмутилась Алла. – Алисе восемь лет!

– Она стерилизована.

– Тебе поклясться? – взвизгнула Алла. – Да в чем дело, в конце концов?

– Спокойствие, только спокойствие, – пробурчал Дегтярев, – главное не нервничай. Мы обязательно приютим девочку и кошку, но только после небольшой процедуры.

– Какой? – оторопела Алла.

– Поедем в ветлечебницу и сделаем киске УЗИ, – пояснил полковник, – если она не беременна, примем с дорогой душой.

– По-моему, вы психи, – вспылила Алла. – Так ненавидеть котят!..

Услыхав слово «котята», Черри взвыла и кинулась под диван.

– Чего с собакой-то? – изумилась Алла.

Повисло молчание. Потом Маруся робко хихикнула, за ней засмеялись Зайка и Регина, последним к общему хору присоединился Дегтярев.

– Да что произошло? – недоумевала Алла.

– Ничего, – спокойно пояснил Аркадий, – просто с некоторых пор у нашей пуделихи при словах «щенки» и «котята» начинается психоз.

– Еще она не любит, когда говорят «лысый Масик», – взвизгнула Маня.

После этого заявления Зайка с Иркой упали на диван и зашлись в приступе звонкого смеха.

– Все ясно, – резюмировала Аллочка, – давай, Алиска, отпускай Алину, и садимся пить чай. Они тут все просто сумасшедшие.