Усадьба ожившего мрака

А когда эхо от него затихло, Митяй услышал сначала торопливые удаляющиеся шаги, а потом лязганье запирающейся где-то вверху двери. Часовой не стал рисковать, он предпочел сбежать и позвать на помощь, а они, кажется, снова оказались в ловушке. Только вместо одной камеры в их распоряжении теперь было две. Понять бы еще, сколько у них осталось времени.

Но хоть в чем-то им повезло: ключ от Танюшкиной камеры нашелся у мертвого часового. От камеры нашелся, а от трех замков, стягивающих чертов хрустальный гроб, нет. На том и закончился их фарт…

Танюшка лежала с закрытыми глазами. Митяева мамка бы сказала, что краше в гроб кладут. Но мамки больше не было, а Танюшка и так была в гробу.

– Таня! – Сева проверил каждый из замков, а потом в ярости и беспомощности рубанул кулаком по крышке гроба. – Митяй, где твои отмычки?

Митяй принялся шарить по карманам, пытаясь вспомнить, куда он их положил. Не получалось вспомнить. И найти отмычки тоже не получалось. Он мог потерять их где угодно и когда угодно. И в бане во время сражения с Вольфом. И по пути к Гремучей лощине. И во время штурма забора. И в подземном переходе… Может быть, он что-нибудь придумал бы, как-нибудь вскрыл эти чертовы замки, если бы у него было чуть больше времени. Но время, кажется, кончилось. Над головой уже слышались приглушенные голоса. Подоспела подмога…

Митяй встал за спиной Севы, он уже собирался с духом, чтобы сказать другу, что все кончено, когда Танюшка открыла глаза. Сначала это были две черные дыры, такие непроглядные и такие страшные, что загривок сковало холодом. А потом нездешнюю черноту затопила синева.

– Мальчики, отойдите, – сказала Танюшка.

Или не сказала, но они все равно услышали?

– Танюшка! – Сева продолжал яростно дергать замок. – Митяй, где отмычки?

– Отойдите! – Она не кричала, но у них обоих заложило уши, а потом мягкая волна отбросила их к двери.

– Стой! – Митяй снова ухватил Севу за руку, не позволяя вернуться к стеклянному гробу. – Не мешай ей!

Да, сейчас все, что они могли сделать, это не вмешиваться. Потому что прямо у них на глазах просыпалась не только Танюшка, но и ее сила. Та сила, которой так боялся фон Клейст.

Танюшка уперлась ладонями в крышку гроба. Со своего места Митяй видел, как побелели ее пальцы. Подумалось вдруг, что все это пустое и бессмысленное, что простой девчонке такое не одолеть. Но Танюшка больше не была простой девчонкой.

Замигала лампочка под потолком. Завибрировал и с пронзительным звоном треснул сначала один железный хомут, потом второй и третий. Металлические клепки, их скреплявшие, разлетелись во все стороны, как пули. Митяй прикрыл голову руками. Сева остался стоять истуканом. И это чудо, что его не задело! Дуракам везет. А влюбленным дуракам, наверное, везет вдвойне.