Усадьба ожившего мрака

Стол она сервировала, как в ресторане! Вилочки, ножики, салфеточки… Аристократка, что ты скажешь!

Влас сунулся было помочь, но его шуганули и он присел на самый краешек стула, как проштрафившийся школяр. Хотелось курить так сильно, что аж скулы сводило, но без разрешения хозяйки он не смел.

– Ну, мальчики, все готово! – сказала наконец Стелла. – Прошу к столу. Как говорится, чем богаты, тем и рады.

Она была богата. По нынешним голодным меркам так точно. И почти все, что стояло на столе, было из фашистского пайка. Влас скрежетнул зубами. Есть враз расхотелось. Глаза застлала кровавая пелена ярости. Он все понимал! Понимал, что она красивая и талантливая, что заглядываются на нее не только бывшие следователи, а поделать с собой ничего не мог. Чтобы не сорваться, не сказать что-то непоправимое, он сунул в зубы папиросу, щелкнул зажигалкой. Щелкать пришлось не один и не два раза. То ли руки дрожали, то ли кремень в зажигалке отсырел.

– Прошу. – Перед самым носом Власа вспыхнул огонек. Изящную серебряную зажигалку держала не менее изящная дамская ручка, а в голосе слышалась тень насмешки.

– Сломалась… – Влас прикурил, благодарно кивнул Стелле, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Это спецпаек, – сказала Стелла, вставляя в длинный мундштук тоненькую, тоже явно трофейную папироску. – Некоторым из них не чуждо прекрасное. – Ее губы скривились в ироничной усмешке. – И когда я говорю о прекрасном, я имею в виду искусство.

– Я тоже, – буркнул Влас, хотя его как раз никто и не спрашивал.

– Что – тоже? – Стелла откинулась на спинку стула, затянулась, выпустила облачко дыма. Не ядреного, как от Власовой папиросы, а тонко пахнущего чем-то по-кондитерски вкусным.

– Я тоже… об искусстве, – вздохнул он.

– И кто из них не чужд? – встрял Гриня. Этого красота Стеллы, кажется, нисколько не волновала. Этого, если что-то и волновало, то точно не красота. Ишь, как принюхивается… Влас посмотрел на Гриню предупреждающе. Тот все понял правильно, усмехнулся то ли насмешливо, то ли успокаивающе.

– Из ценителей могу отметить Штольца. Ребята, да не стойте вы истуканами, налетайте на еду! – сказала она пацанам. – Тимофей Иванович говорит, что Штольц очень хороший врач. Врач хороший, а человек мерзейший. – Стелла поежилась, а Власу тут же захотелось Штольца придушить.

– А в каких вы с ним отношениях? – спросил вдруг Гриня. Бесцеремонно спросил, за такие вопросы можно и по роже схлопотать.

Влас уже и дернулся было, но Стелла его опередила. Брови ее удивленно взлетели вверх, губы изогнулись в презрительной усмешке.

– А с какой целью интересуетесь? – И хрипотцы в ее голосе стало чуть больше.

– Сугубо с практической. – Гриня, шельмец, тоже улыбнулся, покаянно приложил ладонь к груди.