Усадьба ожившего мрака

Одиночка отвечает только сам за себя. Но как-то так вышло, что Влас больше не одиночка. Хватило одного единственного касания, одного единственного призрачного поцелуя, чтобы это понять.

Папироса догорела, просыпалась к ногам горсткой пепла. Григорий встал, жестом смертельно уставшего человека потер глаза, а потом решительно шагнул в поток.

Он не нашел тела Лиды и Сони. Означать это могло лишь одно: девочек не было в отряде во время нападения. Могло такое случиться? Могло! Мало ли по какой надобности они могли уйти в лес? Да хотя бы за березовым соком. Или на поиски чаги для Зосимовича.

Или за первоцветами. За чем угодно! Главное, что ушли! Они ушли, а он теперь должен их найти.

Почему Григорий был уверен, что Лида с Соней ушли сами? Да потому, что не чуял их следов среди мешанины немецких и собачьих. Тогда не чуял, а сейчас просто обязан взять след.

Он огляделся. Он принюхался, словно Горыныч. Горыныча сейчас особенно не хватало. Но ничего, он и сам нынче не лыком шит, разберется.

Начинать поиски следовало от избы-лазарета. Именно здесь Лида и жила, и работала, именно отсюда нужно начинать.

В избе пахло кровью.

Это был густой, омерзительно неживой дух. Он забивал собой все вокруг. Вдыхать его было больно, но Григорий себя заставил. Он стоял с закрытыми глазами, принюхивался и прислушивался к тому, что творилось вокруг и у него внутри. Из сотни едва уловимых запахов выхватил один единственный, знакомый и звонкий, как весенняя капель. Так пахли травы, которыми Лида ополаскивала волосы. Он точно это знал, он запомнил.

Григорий открыл глаза, из густого смрадного облака шагнул к порогу, словно за невидимую нить ухватился. Снаружи стало легче. И дышать теперь получалось без боли, и нить сделалась ярче и ощутимее.

Он взял след, и был не намерен с него сходить.

След вывел к землянке, в которой жили Соня с Шурой. Прежде, чем уйти из отряда, Лида зашла за девочкой. Вот и вторая ниточка, не такая яркая, не такая звонкая, но все равно отчетливо ощутимая. Из отряда они ушли вдвоем.

Дальше было проще. Дальше Григорий уже видел следы. Они уходили неспешно, и не таясь. Значит, ушли до нападения, значит, планировали вернуться. А ему сейчас оставалось только одно – идти по следу.

След вывел его не к болоту, а к поросшей весенними первоцветами полянке.

По примятому мху стало ясно, что девочки не прошли мимо, девочки нарвали цветов и еще какой-то неведомой горько пахнущей травки. Наверное, за вот этой травкой они и уходили. Наверняка, они планировали вернуться. Планировали и попытались. Вот они – следы, ведущие от полянки к окружающему лагерь ельнику.

Дальше Григорию словно бы показывали немое кино. Такими яркими, такими четкими стали следы.

Вот они шли, не таясь, о чем-то весело болтая. Вот они замерли.