Усадьба ожившего мрака

Да, прямо на этом пятачке уже почти вернувшегося в прежнее состояние мха. А потом побежали! Соня впереди, Лида следом. Они услышали крики и выстрелы. Другого и быть не могло. Соня рвалась обратно в отряд, пыталась поднырнуть под колючие еловые лапы. Лида ее не пустила, поймала за руку, сначала остановила, а потом и вовсе заставила упасть на землю.

Григорий тоже упал на колкую подушку из прошлогодней иглицы, раздвинул еловые лапы. Нет, лагерь не лежал перед ним как на ладони, но крышу лазарета он видел. Они тоже видели, но большей частью слышали.

Было ли при них оружие? Григорий закрыл глаза, из мешанины запахов вычленяя запах оружейной смазки.

Нет, за цветочками и травкой девочки пошли безоружные. Только у Лиды был маленький перочинный нож. Она всегда держала его при себе, прятала то за голенищем сапога, то в кармане пальто. Ей казалось, что этот ножик может уберечь ее от беды, ей так было легче.

А потом в нос шибануло псиной. Сначала псиной, а потом и кровью. Пригодился ножик… Мертвый пес лежал в сотне метров от того места, где прятались девочки. Над его перерезанным горлом уже вились мухи. А на зеленой, еще не побитой ярким солнцем траве чернели запекшиеся капли крови.

Лидиной крови…

Пес напал и ранил. Если судить по количеству крови, рана была неглубокая. Это оставляло надежду. Лида защищала себя и защищала Соню. Доведенная до отчаяния женщина способна на многое. А женщина, вынужденная защищаться, способна на что угодно.

Радовало одно, если в сложившейся ситуации его могло хоть что-нибудь радовать – девочки не вернулись в отряд. Они не видели то, что видел он. Они уходили прочь от лагеря, и Григорий шел по их следу.

В потоке можно было оставаться почти равнодушным, но даже в потоке он чувствовал волнение.

Чтобы пересечь болото, нужно быть либо Зверобоем, либо Власом Головиным. Хватит ли этим двум девочкам навыков и удачи, чтобы преодолеть топь и остаться в живых? Ждать оставалось недолго. Перед внутренним взором всплыло белое лицо утонувшего в болоте немчика. Что станет с ним, если он увидит лицо Лиды?

Такой вопрос лучше не задавать себе, даже находясь в потоке. Сейчас нужно надеяться, что его фарт может распространяться даже на тех, кого он… любит. В потоке признание далось легко.

Обычная констатация факта, а не признание в любви. Да и некому пока признаваться. Если только себе самому.

Первое время его девочкам и в самом деле везло. Где-то до середины пути. Но потом одна из них, скорее всего Соня, провалилась в трясину. Соня провалилась, а Лида ее вытащила. Чтобы вытащить сломала вот эту чахлую березку. Пенек есть, стволика нет. Утонул? Или Лида приспособила его в качестве посоха? Приспособила. Потому что вот и второй пенек. Только на сей раз не березовый, а осиновый.