Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Мы должны обязаны быть тихими и незаметными, пусть даже мокрыми с ног до головы, — я попытался улыбнуться, превращая случившееся в незначительный казус, обтер лицо, стряхнул влагу с куртки и добавил. — Я бы, дорогая, тоже многое что мог, но пока это придержу, — подумалось, что мне ничего не стоило бы превратить этот наглый «Харис» в полыхающую пламенем груду металла, но тогда вообще не факт, что мы смогли бы вылететь из Стокгольма.

Я заметил, что за последнее время Элизабет все чаще спорит со мной. Она перестает быть тем, совершенно послушным, мягким по отношению ко мне ангелочком. Например, недавно она возмущалась, что я слишком жестко обхожусь с Ленской: видите ли, не отвечаю на сообщения актрисы. В общем, миссис Барнс, став госпожой Стрельцовой, начала иногда проявлять строптивость. И такая перемена в ней меня радовала: Элиз должна быть собой, а не покорным продолжением моих желаний. Вот сейчас она высказала свое несогласие и уже у дверей в «Odin’s Pier», взяла меня под руку, прижалась ко мне со всем свойственным ей теплом, будто извиняясь за недавнее несогласие.

— Если вимана на три сорок, то у нас будет много времени. Мое предложение в силе, Саш, — сказала моя чеширская кошечка, явно имея в виду намек в эрмимобиле.

— Нам бы вздремнуть хотя бы часик, — входя в здание воздушного порта, подал голос Бабский.

Здесь, в огромном зале с высоким сводом было пусто. Почти пусто. Возле робота-полотера стоял полицейский в потрепанной кожанке, не обращая на нас ни капли внимания. У кофейного автомата о чем-то спорили трое молодых длинноволосых шведов. В кресле похрапывал седой старик в очках, уронив газету.

— Наташ, возьми билеты, — попросил я, когда мы поднялись на второй этаж, где под рекламным щитом тускло светились окошки касс европейских линий.

— Как прикажите, господин корнет, — с некоторым недовольством отозвалась Бондарева.

— Что за обиды? Ты же менталист, может потребоваться там ментальное влияние. И я мокрый, грязный — подойти в таком виде, означает привлечь лишнее внимание, — пояснил я.

Штабс-капитан взяла деньги из моей руки и молча направилась в сторону касс.

— Она ревнует тебя ко мне, — с улыбкой сказала Элизабет, когда Алексей отошел вместе с сумками и устроился на диване. — Наташа слышала, что я сказала в машине. Наверное поэтому.

— Нет, Элиз, она просто капризная дамочка. Не то что, ты, — я не спешил отойти к ряду диванов, где можно было удобно расположиться. При покупке билетов могло пойти что-то не так, поэтому я не сводил глаз с Бондаревой. А для Стрельцовой пояснил: — А еще она тихонько злится, что вынуждена мне подчиняться, ведь прежде я был в ее подразделении, правда лишь числился там и длилось это недолго. Все равно, эта перестановка ее задела.

— Она красивая.