Ваше Сиятельство 11 (+иллюстрации)

Я понимал, насколько они сейчас сбиты с толку: ведь в этот миг я как бы перестал быть для них виконтом Джеймсом Макгратом, а становился неким Астерием с которым вскоре собирается увидеться сама Гера. И Элизабет для них вдруг перестала быть виконтессой Макграт. В человеческом уме, тем более уме только что переживший глубокое потрясение от божественного явления, всю эту информацию сложно уложить без болезненных противоречий. Я подумал, что нам следует как можно скорее исчезнуть отсюда, пока растерявшиеся полицейские не справились с потрясением.

— Мои глубочайшие извинения, ваша милость! Глубочайшие! — подчеркнул сержант Хардман, отвешивая мне низкий поклон.

— Да ладно вам, — я небрежно махнул рукой. — Будем считать, что разногласия сняты. Мы с Элиз пройдем в камеры, возможно там остались наши вещи, — я взялся за дверную ручку и дверь беспрепятственно открылась.

Когда мы с Элизабет вошли в зал, на нас с изумлением смотрело этак десятка полтора пар глаз. Два полицейских, охранник, пассажиры с вокзала без сомнений видели все происходящее, и только что отошли от окон. И на площади между сквером и вокзалом уже собралась приличная толпа любопытных.

Без сомнений завтра лондонская пресса будет пестреть заголовками о случае на Майл-Энд, и велика вероятность, что там всплывет имя баронессы Элизабет Барнс. Журналисты дотошны, они будут тянуть информацию с каждого, кто был свидетелем произошедшего. В беспощадных статьях всплывет и то, что жена некого инспектора Гилсона беременна от сержанта Хардман, и то, что некий констебль Грейвс крышует торговцев на Хай-стрит. Да, чей-то божественный язычок для кого-то может стать причиной серьезных человеческих проблем. Меня мало интересовала судьба этих бобиков, гораздо больше беспокоило то, что снова всплыло имя Элизабет Барнс. Это означало, что очень неглупые люди в окружении герцога Уэйна получат сигнал, что мы уже здесь, и один из районов, где нас следует искать — это Майл-Энд.

А на данную минуту меня интересовал вопрос не осталось ли чего-то этакого в ячейке, вскрытой грабителями. В первую очередь эйхосов или конверта и информацией для меня.

— Сюда нельзя, господин! — мне преградил путь молоденький полицейский, мечась взглядом между мной и появившимся рядом сержантом Хардманом.

— Пропусти господина Макграта. Там могут быть его вещи, — хрипло распорядился сержант.

Тот отступил, и мы с Элизабет, минуя разбитую в щепки дверь, вошли во второй зал. Я сразу поспешил в третий ряд, где на полу все еще лежал обезглавленный труп. Мне следовало очень поторопиться: успеть исчезнуть отсюда до появления инспектора и следственной группы.

— Стой здесь, — сказал я Стрельцовой.