Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

Я своим говорю: «Патронов мало, долго не продержимся, сдаваться надо». Ну и началось: прибежали с пистолетами в руках. Мы уже за гранаты взялись. Те кричат: «ОМОН вызываем!» — «Не надо ОМОН! Постреляют, нах… в этой сраной Украине, до „стены“ не доедем. Сдаёмся, нах!..»

— Хорошо хоть так! — с облегчением вздохнул Бургазов Паша и вытер вспотевший лоб.

— А что ты думал, в тюрьму нас посадили? Тогда бы я здесь с вами не разговаривал, нах… Вылезли мы из вагона, обвешанные вещами и оружием, но автоматы не отдаём. Они эти автоматы притырят, ищи потом ветра в поле, нах… Международный скандал! Хоть в ООН обращайся.

Привели в отделение. Мы уже перепуганные и протрезвевшие. Дело шьют. Пятнадцатью годами пахнет, нах…

— Не может быть, — не поверил Бургазов Паша, простая душа.

— Может, — лениво сказал Герман Орлов. — Я этих козлов знаю. До сих пор наш газ сосут. Волки позорные.

— Не без этого, — добродушно согласился Лёва Аргаткин, давая понять, что простому народу от этого не холодно и не жарко, простой народ свой хлебушек в тяжких трудах добывает да лбом рискует и в большую политику не суется, не до того ему.

— Короче. Хорошо, в отделении ночью начальства нет, а у нас водка осталась на донышке, чтобы утром опохмелиться. Мы эту водку с хохлами приговорили. Хорошие ребята оказались. Свои, славяне. Песни пели про бронепоезд, про Катюшу. В общем, оттянулись по полной. Кое-кто под столом уже валялся. А нам хоть бы хны. Не поверишь, адреналин так ударил, что наркоз не брал. К утру договорились, что мы братья по крови, что все эти правительства нах… и вообще надо объединяться белорусам, украинцам и нам, русским. Так мы сильнее будем. А то Америка нас по одному и обламывает.

— Правильно… — сказал кто-то и тяжело вздохнул, словно вспомнив о чём-то нехорошем.

— Уже обломала… — авторитетно заметил Герман Орлов.

— Да… — согласился Юра Драганов, — власть отдали, теперь не заберёшь.

— Дураки… — сказал кто-то.

— Таких дураков ещё поискать надо…

— Эт-т… точно, — согласился кто-то из дальнего угла.

— С народом даже не посоветовались.

— А дальше что? — кто-то в темноте вспомнил, что рассказчик молчит.

— Слышь, Пётр, а дальше что? — спросил Юра Драганов и снял наконец свою косынку, чтобы вытереть грязь на лице.

— Дальше… — очнулся Пётр Нестеров, и все поняли, что он успел задремать. — Утром… — произнёс он, зевая, — посадили нас на поезд до Белгорода, а там — на вертолёт, так мы очутились здесь.

— Ёпст! — сказал Герман Орлов. — Вот это приключения! А здесь сидим, скучаем.

Все лениво засмеялись. А Лёва Аргаткин потёр свой левый травмированный глаз, который у него иногда болел к месту и не месту.

— Повезло вам… — высказался Юра Драганов.

— Эт-т… точно, — согласился кто-то, но не Пётр Нестеров.