Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

 — Если привезёшь ещё и завтра, заплачу в полтора раза больше.

— Нет, спасибо, — поспешил ответить Феликс, вздрогнув от хлопка. — Опасно стало. — Он едва не брякнул: «Война на носу», но, видать, Бирсу Акиев и сам был в курсе дела, потому что многозначительно закивал:

— Опасно будет через три дня. Но я на тебя крепко надеюсь. Сейчас на границе никого проверять не будут, чтобы не вызвать подозрения у ваших.

— Нет, нет! — поспешней, чем надо, открестился Феликс.

Он снова сделал своё лицо невозмутимым, как скала. Но это уже не имело никакого значения, словно время маскарада прошло.

Сейчас я сяду в машину и уеду, подумал он, и моя контрабанда станет историей, я её забуду через полгода, как дурной сон. Впереди меня ждут Гринёва и «военный отдел».

— Ну смотри, дорогой, если надумаешь, я всегда дома.

— Спасибо, — отозвался Феликс, поднимаясь. — Я пойду?

— Счастливо, дорогой! — разрешил Бирсу Акиев.

Вот тут-то Феликс и вздохнул с облегчением, поверив, что всё обошлось.

Машину действительно разгрузили и даже смахнули с неё дорожную пыль. Впрочем, отпечатки детских рук оставили в знак напоминания, что это за страна.

На прощание Бирсу Акиев сказал:

— Обратно этой же дорогой не езжай, езжай вдоль реки, она выведет тебя на трассу.

— Спасибо, — ответил Феликс и мысленно перекрестился.

Похоже, что на этот раз ему действительно повезло.

До Грозного, то бишь Жовхара, он добрался без приключений. Клонило, правда, ко сну, и он пару раз прикладывался всё к тому же кофе, поддерживая «заряд». Несколько раз ему казалось, что его пасут, тогда он останавливался и делал вид, что оправляется на обочине. Однако всё обошлось, и он окончательно уверовал в успех дела и даже посмеялся над своими страхами.

Теперь можно расплатиться с Рашидом Темиргалаевым и забыть его, как дурной сон, хотя Рашид Темиргалаев не тот человек, который упускает свою выгоду. Наверняка придумает какую-нибудь пакость, чтобы доить меня до самой смерти, но это уже детали. Ничего, ничего, и на него найдётся управа, думал Феликс, подъезжая к гостинице «Спожмай», где были аккредитованы большинство западных журналистов. Это была, конечно, не «Арабская башня» в Дубае, но тоже нечто оригинальное, построенное на волне эйфории, не в виде паруса, в виде лотоса. Вот что нравилось Феликсу в Имарате Кавказ — новизна, бьющая в глаза, и он, подталкивая животом стеклянную дверь, всегда с восхищением думал о «новой свободе». А когда вошёл в холл, то был неприятно поражён: холл был забит журналистской братией под завязку. Слетелись на мертвечину, с неприязнью решил Феликс, потому что всё ещё надеялся, что его репортажи будут своего рода сенсацией, а здесь каждой швали по паре, а то и по три. Все были возбуждены и слегка навеселе.