Великая Кавказская Стена. Прорыв 2018

— Откуда ты знаешь? — нагло удивился Мурзабек Ямадаев и пристально посмотрел на него. — Ты ещё пацан, жизни не видел.

— Я не видел жизни, — уязвлённо согласился Феликс. — Но я знаю, — упёрся он, — что было хуже, чем сейчас.

Это был его последний рубеж обороны, за ним начиналась полоса отчаяния. Никто ещё не загонял его туда, даже Гринёва, но с Гринёвой это отчаяние было особого рода, это было сладкое отчаяние и сладкая смерть, которую он готов был принимать хоть сто тысяч раз подряд.

— Что ты, как попка, заладил, «хуже» да «хуже». У тебя собственные мысли есть? — Мурзабек Ямадаев посмотрел на него так, что Феликс окончательно забыл все свои мнимые страхи. Настоящий страх в образе абрека сидел перед ним, и это было куда реальней, чем мнимые боевики, готовящие прорыв.

— Пока была ваша власть и вы платили деньги, все было нормально, потом вы ушли и все начали мстить друг другу. Начальством стали убийцы и «лесники», они никогда не смогут создать государство. Они говорят: «Подождите, следующее поколение будет другим». Но передают власть по наследству да за деньги. Ты понимаешь, что это значит?

— Что? — спросил Феликс и сделал наивное лицо.

— Дурак ты, и кашу свою ты ещё не съел, — презрительно посмотрел на него Мурзабек Ямадаев.

— Мы делаем новую страну. У нас новые идеалы, — промямлил Феликс через силу. На лбу выступил холодный пот, хотя в салоне было прохладно. — Сказано, что СССР — это плохо… — выдавил из себя Феликс.

Душевные силы оставили его. Разговор не клеился. Хотелось залезть под кресло, чтобы его не трогали, и отсидеться там, пока колёса не коснутся земли.

— Интересно, — ядовито спросил Мурзабек Ямадаев, — какие песни ты будешь петь о том, как ты предал родину?

Было странно слышать такие речи от чеченца. В представлении Феликса все поголовно чеченцы должны быть врагами России, а здесь какой-то нетипичный чеченец.

— Я никого не предавал, — промямлил Феликс, страшно тушуясь под тяжёлым взглядом Мурзабека Ямадаева.

Он посмотрел в иллюминатор, за которым плыли облака. Феликс тоже посмотрел, однако ничего интересного не обнаружил: всё те же облака и край солнца, которое слепило глаза. К своему облегчению, он вдруг вспомнил, что Мурзабек Ямадаев работает в оппозиционной левой прессе, что Америка по праву сильного заставила чеченцев уважать оппонентов, а не убивать их сразу. Тогда зачем вся эта комедия, ведь Мурзабек Ямадаев, несомненно, знает, где я служу, думал Феликс, знает, но всё равно затеял странный разговор. И вообще у Феликса возникло ощущение, что Мурзабек Ямадаев давно хотел с ним поговорить, только случая не представлялось. Должно быть, выпил и расслабился, с превосходством подумал Феликс.