Весь Гарднер в одном томе

Если бы вы выключили свет и немного пораскинули мозгами в темноте, это принесло бы вам куда больше пользы, чем сидеть кружком, созерцая мою физиономию.

— Больно нужна мне ваша физиономия, — проворчал Голкомб.

— Как насчет Телмы Бентон? — спросил Перри Мейсон. — Что она делала во время преступления?

— У нее полное алиби. Она может отчитаться за каждую минуту.

— Кстати, — поинтересовался адвокат, — что вы сами делали в это время, сержант?

— Я? — с удивлением переспросил сержант Голкомб.

— Пытаетесь превратить меня в подозреваемого?

— Нет. Просто спрашиваю, что вы делали.

— Ехал сюда в автомобиле, — ответил сержант. — Находился примерно на полдороге между домом и офисом.

— И сколько вы в состоянии представить свидетелей, которые могут это подтвердить?

— Не валяйте дурака, — посоветовал Голкомб.

— Если вы хорошенько подумаете, то поймете, что я вполне серьезен. Сколько вы можете представить свидетелей?

— Разумеется, ни одного. Я могу засвидетельствовать время, когда я ушел из дому и когда прибыл в офис.

— В том-то и дело, — кивнул Мейсон.

— В том, что это должно заставить вас отнестись с подозрением к безупречному алиби Телмы Бентон.

Когда человек в состоянии отчитаться за каждую минуту своего времени, это обычно означает, что он очень постарался обеспечить себе алиби. Тот, кто так поступает, либо участвовал в убийстве и сфабриковал свое алиби, либо знал, что убийство произойдет, и предпринял усилия, чтобы обзавестись алиби заранее.

Последовало долгое молчание.

— Значит, вы думаете, — задумчиво промолвил сержант Голкомб, — Телма Бентон знала, что Клинтона Фоули собираются убить?

— Я понятия не имею о том, что знала и чего не знала Телма Бентон, — ответил Мейсон.

 — Я всего лишь утверждаю, что у лиц, обладающих безупречным алиби, как правило, есть на то причина. В обычных обстоятельствах человек не имеет алиби на каждую минуту рабочего дня. Он может доказать, где находился, не более, чем вы. Держу пари, что никто в этой комнате не сумеет представить свидетелей того, что он делал каждую минуту между половиной восьмого и восемью вечера.

— Вы-то уж точно не можете, — устало заметил Голкомб.

— Вот именно, — кивнул Мейсон, — и не будь вы так тупы, то поняли бы, что это указывает на мою невиновность, а не наоборот.

— Но вы не в состоянии доказать, что прибыли в дом Фоули в половине девятого. Никто не видел, как вы входили, никто не знает, что вы договорились о встрече, никто не впустил вас в дом и не видел, что вы находились там в восемь тридцать.

— Я могу это доказать, — возразил Мейсон.

— Тем, что я позвонил в полицейское управление вскоре после половины девятого и сообщил им об убийстве. Это доказывает, что в восемь тридцать я там находился.