Волчье кладбище

– Пожалуй, это сгодится, – вдруг произнёс он тихо.

Я понимал, что это не ко мне обращение, а к японцу. В обед Адам пропал и объявился только перед самой репетицией с длинным свёртком под мышкой.

– Это ещё что? – спросил я.

– Как что – топор! – удивлённо ответил Адам, считая, что я должен был непременно догадаться.

Я залез в ящик, куда белобрысый только что запрятал свёрток, и развернул бумагу. Это и в самом деле был топор.

– В лесниковом сарае.

– Чтобы сфотографировать, – сухо сказал он.

– Я с тобой вместе больше не ночую. – Я скорчил испуганную гримасу и поспешил прочь.

Нас затолкали в павильон на генеральную репетицию спектакля, где я только и думал о топоре и предстоящей ночи, и распустили по койкам глубоким вечером. Я впервые не ходил на воскресные танцы. С меня было довольно. Когда я отворил дверь в комнату, меня окатило ядовито-красным светом. Наша спальня неожиданно превратилась в фотолабораторию. Адам стоял на коленях и полоскал в кюветке лист бумаги.

– Немедленно закрой дверь!

Я поспешил выполнить приказ.

– Осторожно, не наступи.

И это ко мне, тупице, относилось. Настольная лампа была прикрыта красным пластиком, рядом с ней лежали несколько снимков топора в разных ракурсах. Я на всё это глянул и сказал:

– Разбуди меня, когда в себя придёшь.

Адам разбудил меня спозаранку.

– Где топор? – спросил я испуганно.

– Там, где ему и положено быть – в сторожке. Одевайся.

Я огляделся. Ни ванночек, ни красного света. Обычная наша комната. Словно в дурном сне всё привиделось.

Адам уже был одет. Ему вдруг потребовалось отправить письмо, и я должен был непременно его сопроводить. Учитывая, что, кроме тётки в Бергене, писать ему было некому, я позволил себе поинтересоваться именем адресата.

– Я провожу эксперимент, Макс. Не задавай лишних вопросов до объявления результатов.

– Скажи мне только, в конверте – снимок топора? – спросил я без всякой задней мысли.

– Разумеется. Я всю ночь на это потратил, – ответил Адам на полном серьёзе.

Я присвистнул. Мне всё же удалось взглянуть на конверт, но там был совершенно незнакомый мне лондонский адрес с ничего не говорящим именем. Почта открывалась через полчаса, однако белобрысый нёсся, как планёр «Гамилькар», доставлявший срочный груз.

– Куда мы так спешим?

– Чтобы нас не опередили.

Я вздёрнул брови и ухмыльнулся:

– А, кажется, понял. Ты участвуешь в конкурсе на лучший снимок топора?

Это могло быть правдой. Однажды Адам посылал заявку в газету, разыгрывавшую двадцать фунтов. Нужно было нарисовать слона – в том виде, в каком его представляли себе в Транспаданской Галлии в дохристианские времена. В распоряжении газеты была какая-то гравюра, которую по завершении конкурса опубликовали. Рисунок Адама разнился во всём с той напечатанной нелепостью.