Волчье кладбище

Адам послал письмо в редакцию с упрёком, что их гравюра сделана в Средневековье, а не до Рождества Христова, но ответа, как и я на свой последний вопрос, по сей день не дождался.

На подходе к деревне мы нагнали неспешно идущего Джо. Когда его силуэт с ёжиком из башки только нарисовался, мне показалось, Адам выдохнул, даже сбавил ход. Я решил, что он не хотел выдать нашей спешки. Однако едва мы сравнялись, Адам споткнулся обо что-то в траве и неуклюже повалил хилое недоразумение Джо.

– Чёрт! О корни споткнулся. Макс, помоги Джо.

– Ты цел? – сказал я, протягивая руку.

– Как будто бы, – буркнул Джо.

Адам подобрал рюкзак Джо, отлетевший вперёд, и передал его владельцу.

– Спасибо. Вы тоже в деревню?

Я кивнул, но Адам хмуро покачал головой.

– Мы после пробежки, – сказал он.

– А, ясно. Потороплюсь, чтоб на занятия успеть.

Адам задумчиво направился обратно к университету.

– Мы же на почту шли.

Мой друг в смятении глянул на меня, а затем сказал странную фразу:

– Как считаешь, отец гордился бы мной, если бы я не сел в ту лодку, а пошёл бы с ним в Сопротивление?

– И погиб в неполные десять лет? – Я покачал головой и, поразмыслив, добавил: – Нет, он бы себя и мёртвого не простил.

– Милек поощрял свободу выбора сына. Вы с отцом ищете компромисс, но не находите, потому что ищете его на минном поле. Шаг в сторону, и один из вас резко взрывается.

Я хотел возразить, но не нашёл чем, а главное – чему.

Адамовы знаменитые психологические кульбиты, как известно, комментариев не требовали.

Кочински торжественно вручили грант. Один-ноль в пользу Роданфорда. После короткого перерыва на еду и напитки мы перетягивали канат, затем был матч в итонский пристенок. «Аугустовцы» нам сразу задали настрой: поведали, как они под эту стену весь год нужду справляли. И мы теперь должны были об неё хорошенько потереться. Один-один. Спустя час унижений, кучи ссадин и травм и традиционно ни одного забитого мяча мы наконец-то выдохнули, и нас повезли к родным стенам.

Вскоре настали экзаменационные дни. Я неплохо в общем справлялся, учитывая, что больше не встречался с Анной. Она уехала той ночью, как и собиралась, так что остатки мозгов я всецело переключил на учёбу.

Помню, на латыни зашёл Поттегрю. Приёмная комиссия состояла из молчавшего, словно парализованного, Милека Кочински и Дарта. Последний, мне кажется, старательно выражал свою значимость в этих стенах. Интересно, что он знал о своём грядущем назначении и знал ли вообще?

Поттегрю просил помощи, требовалось уладить одно недоразумение. Он шептал, но при этом, как и всегда, искусно артикулировал, и шёпот его нам было хорошо слышно.

– Я лично проверил весь реквизит, сэр. Всё, что они нам прислали, их грузчик забрал в целости и сохранности.