Волевой порог

Ну нравилась она ему, черноглазая улыбчивая кабардинка. Нравилась, но переступать черту в отношениях нельзя. Надо учитывать национальный менталитет, обычаи горцев. И Сосновский не флиртовал с Аминат, он старался относиться к ней как к сестренке, хотя понимал, что нравится девушке. И понимал, что никогда судьба их не свяжет — ни на время, ни на всю жизнь.

— Я вам принесла сыр, козье молоко и творог. — Девушка присела на табурет возле тумбочки и стала выкладывать свои гостинцы. — Вам обязательно нужно есть творог и сыр. Чтобы кости хорошо срастались.

— Аминат, здесь хорошая кухня, и у меня даже есть своя диета, — мягко напомнил Сосновский, чувствуя, что улыбается.

— Это все не то, — нахмурилась девушка, и рука ее дрогнула на полпути к тумбочке.

«Еще не хватало мне ее обидеть, — подумал Михаил. — Она так старается, навещает почти каждый день. Мне нельзя вести себя как свинья, нужно уметь быть благодарным, даже если тебя тяготит такая забота. А она меня тяготит? Нет, признайся, что тебе это приятно. Давно ты вот так не лежал и не лечился в госпитале, чтобы тебя навещала замечательная красивая девушка, просто близкий человек, и приносила тебе гостинцы. От чистого сердца, между прочим!»

— Ты знаешь, я уже так привык, что ты приходишь, Аминат, что стал тебя ждать, — неожиданно сказал Сосновский.

— Вы здесь совсем один, — опустив лицо, тихо ответила девушка, — никого близких нет рядом. Я понимаю, как это, когда рядом ни одной близкой души.

— Аминат! — строгим голосом напомнил Сосновский. — Мы, по-моему, договаривались с тобой, что и ты ко мне обращаешься на «ты», как к другу!

— Я не могу пока привыкнуть, — улыбнулась девушка и наконец подняла глаза. — Но я буду стараться. Ты же хочешь этого?

— Конечно, хочу, — с энтузиазмом отозвался Сосновский. — Мне приятно, что ты здесь, что я попал в госпиталь, в котором работаешь и ты. А помнишь, там у вас в Баксане…

И он опять начал вспоминать, рассказывать, приукрашивая разные моменты, чтобы это выглядело теперь смешно. Правда, смешного было мало, ведь тысячи людей покинули свои дома. Что там останется, вернутся ли они назад? А тот тяжелый переход через перевал, когда он тащил на себе Аминат… Но Сосновский не только вспоминал и рассказывал, он между воспоминаниями задавал девушке много вопросов. О том, как она жила, о ее родителях. Ведь она уезжала по специальной комсомольской путевке и выучилась на медсестру. А потом вернулась и вызвалась работать не просто в Баксанской долине, а именно в медсанчасти Тырныаузского комбината.

— Вот приедет твой брат Нурбий, он мне бока наломает, — смеялся Сосновский. — Решит, что я его сестренку обижаю. У вас горские мужчины в этом смысле суровые! Давно ты его не видела?

— Почему ты шутишь все время, Михаил? — спросила Аминат.