Волевой порог

Знал он эти места, хорошо знал. Но у командира был приказ любой ценой сбросить немцев с высоты. И он эту цену заплатил. Большую часть стрелковой роты положил на этом склоне. И вроде бы сняли того командира, куда-то перевели с понижением в должности. Это потом старик узнал. Да и не успокоилось бы отцовское сердце, если бы того командира даже по решению трибунала расстреляли. Сына уже не вернешь.

— Все понимаю, отец, — выслушав рассказ Матвеева, отозвался Буторин. — Я ведь воевать начал еще до сорок первого года. Хорошо знаю цену человеческой ошибке. Когда бухгалтер ошибается, предприятие несет убыток, премии коллектив не получит, штраф директор заплатит. А на войне дело другое, тут другая цена за ошибку. Этим она и страшна. Воевать всем надо, да не все родились солдатами и командирами. Но когда такая война приходит, в строй встают все. И вечная память в сердцах народа тем, кто полег в этой войне.

Матвеев предложил было выпить чего покрепче, но потом посмотрел на гостя и решил, что не время. Раз по делу пришел человек, то к делу пора и переходить. Выслушал, хмуро рассматривая карту, покивал.

— Дело, конечно, говоришь. Такое учудить здесь можно. Очень даже легко. Иной раз чихнуть боишься на снежнике, а тут взрывчатка. Не знаю даже, чем помочь тебе, майор. Никого в долине из альпинистов не осталось. Война всех разбросала. Я уже не ходок, возраст не тот, руки слабеют.

— Я надеялся, что вы еще можете. Опыт — дело сильное, — вздохнул Буторин.

— Могу! — недовольно бросил старик. — На табуретке посижу и еще сто метров пройду. Табуретку с собой возьмем? Тебе молодых надо собрать, кто ходил по этим хребтам. Тут ведь по карте место не укажешь. Там смотреть надо, в горах смотреть. Можно в пяти шагах пройти — и не понять, что именно это место для закладки заряда и нужно. А ты мне про карту толкуешь. А если кто уже заложил, так тот тоже кумекает в этом деле. Идти надо, искать. А над комбинатом таких места три: урочище Герхожан, Северная стена и Бараний Лоб. Это там, где вагонетки с породой спускали вниз. Про Донгуз-Орун пока ничего не могу сказать, давно там не был. А вот с перевалом Бечо проще. Есть там пара мест, где можно приличный камнепад устроить. Намертво перекрыть можно.

Сосновский повернул голову на скрип открывающейся двери. Полоска неяркого света из коридора мелькнула и тут же исчезла. Вошедший в палату человек остановился посредине помещения, давая глазам возможность привыкнуть к темноте.

— Тебя никто не видел, Лешка? — спросил Сосновский, просовывая деревянную школьную линейку под гипс и с наслаждением начиная чесать ногу ниже колена.

— Не-а, — ответил тихий, но задорный молодой голос. — Я как кошка!

— Ну, давай, кошка, — тихо рассмеялся Сосновский.