Всё начинается со лжи

Сидящая напротив пожилая женщина восхищённо улыбнулась, увидев мой «фокус», и начала бойко толкать локтем соседку, косясь на цветок. Но Моя Женщина, увидев розу, их восторг не разделила.

— Павел Викторович, — гневно развернулась она, перекрикивая диктора, сообщающего название станции.

— Тс-с-с, — пользуясь тем, что поезд притормозил и началась обычная для остановки суета, я прижал её к себе. — Давай без имён. Начнём сначала, моя прекрасная незнакомка.

Глядя поверх её головы, я протянул цветок пожилой пассажирке, что тоже заторопилась к выходу.

— Берите, берите! — ответил я на её растерянность. — Хорошего дня!

К счастью, розу она взяла. А я невозможно обрадовался тому, что у меня появилась вторая рука и тут же поторопился ей воспользоваться.

— Убери руки, — зашипела Элька, оказавшись в плотном кольце моих объятий.

— Не могу, — улыбнулся я, покачиваясь вместе с ней, как лодка на волнах, в толпе толкающих нас со всех сторон пассажиров. — Это для твоей же безопасности, — и добавил, чувствуя, как она напряжена и выискивает глазами за что бы ухватиться. — Просто держись за меня. И позволь мне позаботится обо всём остальном.

Я перехватил её одной рукой за спину, второй взялся за поручень над головой. Ей ничего не оставалось: или распластаться у меня на груди, или обнять и слегка отстраниться.

Меня устраивал любой. Но она выбрала второй вариант. И целых десять минут я безнаказанно вдыхал её запах, слушал как бьётся её сердце, делился с ней теплом и чувствовал себя как Король Лев на Горе Предков. Королём Мира, победителем, альфа, мать его, самцом, но хуже всего, чувствовал себя именно там, где и должен быть — рядом со Своей Женщиной.

Я прижалась лбом к его груди, не в силах этому сопротивляться. И дрожь, что пробежала по его телу, и желание, что откликнулось в моём — всё это было так знакомо, так естественно, невыносимо, сильно, что кружилась голова.    

Его рука в ответ обнявшая меня чуть крепче. Порывистый вздох. Мучительный выдох. Время, что хотелось остановить. Слепящий свет объективной реальности, что хотелось выключить. И погрузиться в сладкий мрак мечты. Сказки. Волшебства.

Однажды мы так и сделали. Забылись. Сбежали из этого мира в придуманный. Где ритм, что задавала упругая жёсткость его ягодиц, был сродни звукам священного бубна, что уводил в страну предков. Страну запретных чувств, искрящих фейерверков, блаженства в парящей над миром тишине и оглушающего счастья. Страну, где были только он, я и наше учащённое сердцебиение.

В безумие наших ночей. Синеву наших дней. Ослепляющую яркость нашего солнца. Страну, где можно обрести всё, что нельзя увезти в чемодане. Нельзя погладить, как камни чёток, перебирая пальцами. Прижать к губам. Обжечься терпким вкусом. Осушить до дна.