Всё равно растаешь, принцесса

Носильщики подносят мой паланкин ещё ближе, но я едва это замечаю, неотступно следя за танцорами.

Наверное, они ходят по каким-то канатам, спрятанным под иллюзией. Будь тут Николь, она бы наверняка всё рассмотрела что к чему. Она у нас непревзойдённая мастерица иллюзий. Ну а я, если честно, даже не пытаюсь. Слишком заворожена этим танцем.

Какая разница, как они делают то, что делают, если сердце замирает от восторга?

А в следующий миг уже от ужаса…

Это случается столь внезапно, что крик замирает в груди колючим комком, перекрывая дыхание. Тихий свист вспарывает воздух. Что-то тренькает тонко, как оборвавшая струна. Мужчина танцор теряет опору и начинает падать. Пытается ухватиться за что-то невидимое, одновременно с этим ловя девушку за руку. И они вместе по дуге несутся вниз, видимо повиснув на обрывке каната.

Сдавленно ахнув, я зажмуриваюсь, чувствуя, как сердце болезненно сжимается внутри осознанием — разобьются.

И снова ахает толпа. Мои щиты сносит мощной волной эмоций. Столько всего… но самое яркое это… страх, облегчение, радость, снова безудержный восторг?

Удивлённо распахнув глаза, я успеваю увидеть только, как пара акробатов стремительно скатывается с невесть откуда взявшейся ледяной горки.

Может… это такая часть представления? Что-то слабо верится.

Взгляд сам собой притягивается к единственному человеку, о котором я точно знаю, что он умеет настолько виртуозно обращаться со льдом.

Колдун по-прежнему сидит в седле. Вороной жеребец нервно прядёт ушами, но удерживаемый твёрдой рукой, стоит на месте. Зато вторая рука северянина опущена вниз, и я успеваю заметить налёт изморози на кончиках пальцев.

Неужели это он спас танцоров?

Пострадавшие, кстати, очутившись внизу, вскакивают и кланяются толпе, явно пытаясь спасти представление. Притом девушка бледна настолько, что чёрные глаза кажутся бездонными провалами. А мужчина внимательно осматривает собравшихся, явно пытаясь определить спасителя.

Я невольно снова оглядываюсь на Янгмара. Признается, или нет?

Но он даже не обращает внимания на спасенных им акробатов. Недобро прищурившись, колдун тоже внимательно всматривается куда-то в толпу, только в другую сторону. В эмоциях снова читается та же вымораживающая злость, что вчера. Заставляя меня зябко поёжиться, спешно наращивая щиты обратно.

Проследив за его взглядом, я замечаю троих мужчин. В которых просто невозможно не узнать северян. Один из них явно замечает внимание ярга и приветственно склоняет голову. Вот только мне в этом жесте почему-то чудится издевка и толика пренебрежения.

Хм, неужели я стала свидетелем какой-то внутренней распри среди гостей из севера?

− Это ваши люди? — спрашиваю, прежде чем успеваю себя остановить. Моё любопытство — моя извечная слабость.