Захват Московии
И я, ощущая сильное желание говорить, рассказал ему о том, что жил в городе Ротенбург вежливый, симпатичный, подтянутый банковский клерк, который вел жизнь холостяка, ездил на курорты, встречался с женщинами и только время от времени предлагал в Интернете кого-нибудь съесть — так и писал: «Ищу мужчину от 20 до 40, который бы согласился быть съеденным», — пока один псих-инженер из Берлина не клюнул и не предложил себя в качестве пищи.
— Это как же, позвольте спросить, понять? В прямом смысле? Съесть? — Старик пошевелил кусок хлеба.
— Да, того… как сало — Розы с берёзы…
Ротенбуржец встретил его на вокзале, повел к себе домой, там они выпили по бокалу виски, он установил видеокамеру, чтоб было понятно, что всё происходит по доброй воле и жертва попросила в микрофон никого не винить в её смерти, она сама этого хочет; потом, опять-таки по просьбе, ротенбуржец отрезал у инженера член, наложил повязку, член обжарил, они вместе съели его, а потом он убил инженера ударом ножа в сердце, расчленил и съел кусок ноги, а остатки спрятал в морозилку, где их и нашли через месяц.
И когда его адвокат на суде утверждал, что это не преступление, а высшая форма демократии и свободы — один с детства, с мультфильмов, хотел кого-нибудь съесть и отождествлял себя с теми зверьками, которые едят других, а другой, тоже с детства и тоже с мультфильмов (они об этом, в числе прочего, рассказали на видеокамеру) хотел был съеденным и отождествлял себя с теми букашками-таракашками, которых ели, так что если два человека дали возможность друг другу реализоваться, то где проблема и кого за что сажать?.













